Дима уронил карты и тоже выхватил пистолет.
– Говори, сука, от кого слышал про «Советскую Родину»? – прошипел Игорь Петрович, резким движением затягивая петлю на горле у Кувшинникова. – Или сдохнешь, как собака на живодерне! И не надейся, что пронесет, – здесь кругом наши люди, а вы в капкане!
Гуров увидел мгновенно побагровевшее и сделавшееся страшным лицо Кувшинникова. Несмотря на два направленных на него пистолета, он был уже готов броситься на помощь товарищу, но тот опередил его на какую-то долю секунды.
Рохля Кувшинников не стал дергаться, не стал хрипеть и царапать ногтями стол. Он просто вскинул руки и наугад, но с поразительной точностью ударил ладонями по ушам Игоря Петровича. Видимо, боль была настолько сильной, что тот на мгновение потерял контроль над собой. Он вскрикнул и выпустил из рук петлю. Кувшинников тут же вцепился в его пиджак и с удивительным проворством швырнул Игоря Петровича через себя.
Гуров что есть силы пнул стол. Дима, получив удар в грудь, опрокинулся на пол и выстрелил. Пуля взвизгнула рядом с Гуровым и разнесла лампу под низким потолком. В комнате воцарилась полутьма, рассеиваемая лишь мутным отсветом экранов.
Гуров метнулся влево, намереваясь любой ценой обезвредить третьего.
К счастью, Гуров не врезался головой в монитор и удара током не получил. Но в легком нокауте все же оказался.
«Ловок, сукин сын! – с неодобрением подумал он о Диме. – Но каков Кувшинников!»
Он никак не мог найти в себе сил, чтобы подняться, но тут за стенами во дворе стукнул выстрел. Цепляясь за какие-то деревянные углы, Гуров встал, широко шагнул к двери. И тут в кармане Игоря Петровича зазвонил телефон.