Он бросился сюда, намереваясь утешить ее, поклясться ей, что отомстит за нее, а она отнеслась ко всему случившемуся с таким безразличием! Когда Олден рассказал ему обо всем, первым его желанием было пригвоздить Элдреда к стене за то, что тот пытался сделать. Возможно, он так и поступил бы, если бы в тот момент Элдред попался ему на глаза. Но сильнее его ярости была тревога за Кристен, которую она так презрительно отмела.
– Может быть, ты все еще не поняла, что было совершено преступление, - сурово сказал он.
– Против рабыни? - насмешливо спросила она, вспомнив о том, как он сам говорил ей, что у нее нет никаких прав.
– Против человека, которому ты нанесла увечье. Она насторожилась, ее яркие аквамариновые глаза приобрели холодный стальной блеск.
– Какое преступление? То, что я защищала себя? Ты смеешь называть это преступлением?
– Не я. Закон. Раб может носить оружие только по особому разрешению своего господина. Раб не может ни на кого нападать, особенно на лиц высокого происхождения.
– Так вот почему ты считал, что я должна быть расстроена? - продолжала насмехаться она. - Меня повесят за то, что я пыталась защищаться?
– Не говори ерунды. Мне, как твоему господину, придется заплатить штраф, и конечно же я это сделаю. Просто я хочу, чтобы ты поняла всю серьезность этого происшествия вместо того, чтобы отмахиваться от него, как от несущественного эпизода.
– Я не стану благодарить тебя, - грубо сказала Кристен. - Мне не нравится сама мысль о том, что этой свинье будут еще что-то платить. У меня на родине все эти негодяи давно были бы уже мертвы за то, что пытались сделать со мной.
– Ты не можешь рассчитывать, что здесь с тобой будут обращаться так же, как у тебя дома, Кристен. - Эти слова прозвучали почти мягко, поскольку его гнев поостыл после напоминания о том, что она не всегда была рабыней и привыкла к более почтительному обращению.
Вергельд - это было количество шиллингов, в которое, согласно закону, оценивался каждый свободный человек в зависимости от его общественного положения. Это была сумма, которая выплачивалась человеку, если ему нанесли увечье, или человеком, если он сам нанес кому-то увечье.