Оутера быстро оттолкнули в сторону, и все пленники поочередно принялись с такой силой тискать ее в своих медвежьих объятиях, что, казалось, они переломают ей все ребра. Кристен, оглушенная таким проявлением чувств, радостно смеялась, отвечая на приветствия и сыпавшиеся со всех сторон вопросы.
Уланд, стоявший в дверях и наблюдавший за этой бурной встречей, не мог поверить своим глазам. Эдри постоянно твердила, что тот из викингов, который обычно забирал у нее еду, вовсе не казался таким уж свирепым, потому что часто улыбался ей.
А тем временем восторг, вызванный этой встречей, понемногу утих, и Кристен наконец подсела к Торольфу.
Ее замешательство задело Торольфа за живое, и он покраснел, чувствуя, что это из-за его хмурого вида улыбка исчезла с ее лица. Он весь день не находил себе места, тревожась за нее, и испытал такое облегчение, когда наконец увидел ее живой и невредимой, что ему не сразу удалось взять себя в руки и скрыть свое беспокойство.
Он медленно поднял руку и двумя пальцами приподнял ее лицо за подбородок.
– Прости меня, Кристен. Этот сакс уже однажды выпорол тебя. Я боялся…
– …что он снова это сделает? - слабо улыбнувшись, спросила она.
– Он все еще может наказать тебя? Девушка вспомнила прошлую ночь. Ройс доставил ей удовольствие, позволив вдоволь поплавать в озере. Он разрешил ей навестить друзей, подарив ей тем самым еще большую радость. И он занимался с нелюбовью при луне…
Она с уверенностью покачала головой, отвечая на вопрос Торольфа.
– Нет, он уже забыл об этом.
Торольф запрокинул голову и расхохотался.