Как можешь ты придавать этому такой смысл, которого там и в помине не было? Я уже говорила тебе, что меня воспитали так, чтобы я не боялась открыто проявлять свои чувства. Для меня совершенно естественно хотеть прикоснуться к тому, кого я люблю.
– Тогда прикоснись ко мне, Кристен. Эти слова пронзили ее, как удар молнии. В мгновение ока выражение его лица изменилось, на нем была написана уже не злость, а страстное желание, и это вызвало ответное желание в ней самой. Она и так уже была взвинчена до предела.
Кристен чуть было так и не сделала. Она уже готова, была шагнуть к нему, чтобы их тела наконец соприкоснулись. Лишь собрав всю свою волю в кулак, она удержалась. Господи, если бы он только сказал это по-другому, если бы речь шла не о любви…
– Кристен?
– Нет! - Она отказывала не только ему, но и себе. - Я не люблю тебя!"
"Она почувствовала, что выпалила эти слова с излишней горячностью.
– Я сдаюсь, Кристен. Прикоснись ко мне не потому, что ты меня любишь, а потому, что ты нужна мне. Пожалуйста! - горячо прошептал он ей на ухо.
У него вырвался стон, из самой глубины души, словно он испытывал смертельную муку.
""Да, мой сакс, я стану прикасаться к тебе, я стану ласкать тебя до тех пор, пока ты не отдашь мне свое сердце!” Она не сказала этого вслух, однако на ее лице он мог прочесть все ее чувства - надежду, желание, любовь. Но она поцелуями закрыла ему глаза, чтобы он не увидел слишком многого.
Глава 34
Шесть горячих буханок орехового хлеба положили в корзину и вынесли во двор, где стояла багажная повозка. Король и его свита наконец покидали Уиндхерст, и Ида разбудила Кристен очень рано, чтобы та успела испечь хлеб им в дорогу.
Слуги снова сгрудились возле окон, чтобы посмотреть, как дворяне усаживаются на своих великолепных коней.