- Ты сказала, что не понимаешь Гэйлана, и тем не менее говоришь со своей матерью на том же языке!
– Ну конечно! Мы оба научились говорить по-кельтски у нее. Гэйлан мой брат.
– Селиг?
– Да - Значит, ты солгала и о том, что он погиб?
– Нет! Я правда думала, что он мертв. Ему потребовалось очень много времени, чтобы оправиться от ран и разыскать меня. Но я не могла сказать тебе, кто он. Если бы ты узнал, что он викинг, то заковал бы его в цепи вместе с остальными!
Ройс ослабил свою хватку, припомнив ее странное поведение в тот день, когда Гэйлан - а точнее, Селиг - появился у них в доме.
– Мне очень жаль, - сказал он просто.
– Как мило, - насмешливо произнесла Бренна. - Если вы двое наконец покончили с выяснением отношений, обратимся к более серьезным проблемам. Твой отец, Кристен, жаждет крови этого сакса.
– Нет!
– Все не так просто, - сурово проговорила Бренна. - Мне удалось выскользнуть незамеченной и пробраться сюда лишь потому, что эти трое - Гаррик, Хью и Селиг - яростно спорят между собой, и вовсе не о том, убивать твоего сакса или нет, а о том, на чью долю выпадет это удовольствие.
– Только не Селиг, - настаивала Кристен. - Ему ""известно о моих чувствах.
– Возможно. Но как только он услышал о том, что тебя выпороли…
– Господи, опять! - нетерпеливо воскликнула Кристен. - Это совершенно не имеет значения. Он приказал сделать это, считая меня мальчишкой, но как только выяснилось, что я женщина, он сразу остановил наказание.
– Тогда тебе следовало объяснить это Селигу вместо того, чтобы позволить ему узнать о случившемся от Оутера, который, как я полагаю, и сам не очень-то разобрался во всей этой истории.
– Даже я никогда не, винила Ройса в случившемся, как же они могут делать это? Торольф знает обо всем. Будь проклят дядя Хью с его скорой расправой!
– Они все очень злы, родная. Неужели ты ожидала другого после того, как мы появились здесь и обнаружили, что ты находишься в доме на положении рабыни и принуждена делить ложе со своим господином?
– Я убью Селига! - бушевала Кристен.
Бренна рассмеялась над ее горячностью.
– Может быть, от злости он утратил способность здраво рассуждать. Но я рада слышать это. А теперь успокойся, родная. Нет смысла доводить себя до бешенства, этим все равно ничего не решишь.