Как и всем остальным, Кристен вернули ее сапоги, хотя меховая опушка была оторвана. Но, по крайней мере, они не давали железным колодкам сильно натирать ее ноги, хотя обручи настолько плотно сжимали щиколотки, что, без сомнения, в скором времени должны были протереть дыры в мягкой коже. Поскольку ее ноги были тоньше, чем у остальных, кузнецу пришлось специально посылать за парой обручей, которые были очень маленькими и, как она полагала, предназначались для мальчишек ростом гораздо меньше нее.
Всю ночь шел сильный дождь, и оставленные под открытым небом пленники чувствовали себя очень неуютно.
Из своего окна Ройс наблюдал за происходящей внизу сценой.
– Про которого из них Эрта рассказывала, будто он напал на нее?
Ройс бросил рассеянный взгляд на Дарель. Она подошла и встала рядом с ним у окна, убрав фигурки из слоновой кости, которыми они только что играли.
– Викинг не нападал на нее. Он просто не хотел, чтобы она перевязывала его рану.
– Но она сказала…
– Я сам видел, что произошло, Дарель, и, поверь мне, эта женщина сильно преувеличивает.
– Если бы он попытался поднять руку на меня, надеюсь, ты не воспринял бы это так легко, - проворчала она.
– Разумеется, - улыбнулся он.
– Так кто же из них?
– Ты не сможешь увидеть его отсюда.
– Олден говорит, что его ранил какой-то мальчишка. Это случайно не он?
– Да, самый молодой из них.
– В таком случае ты должен был приказать выпороть его, если видел, как он угрожал Эрте.
– Слишком многие готовы были вступиться за него. Мы добились бы только того, что у нас на руках оказалось бы еще больше раненых.
– Пожалуй, - согласилась она, хотя и с неохотой. - Если они все будут истекать кровью, то не смогут построить нам стену. Стена важнее. Викингов немного, и их нетрудно держать под контролем, а датчан целая армия.