Смерти, не имеющие никакого смысла, испытания, которые не сделают победителей счастливыми. И похоже, только одному человеку здесь все это по душе.
Забиваюсь в глубину кареты, чтобы меня не было видно в окно, когда мимо проносятся стремительные кареты с королевскими гербами. Мясистое лицо короля мелькает мимо, бросается в глаза довольное выражение лица монарха. Конечно, он позабавился, конечно, ему все это в радость. Стискиваю зубы от бессильной злости и шепчу про себя имя девушки, погибшей сегодня по его вине.
Я дышу, как загнанный зверь. Сейчас, даже без кольца на пальце, голова раскалывается от боли, а руки трясутся мелкой дрожью. Все произошедшее как в тумане проплывает мимо меня: плачущая Марианна, недоуменно глядящий на нее король, Ивар, который, кажется, впервые в жизни предстал передо мной растерянным.
Судя по всему, они уже были уверены, что я не вернусь. Мне бы следовало чувствовать свой триумф и праздновать его, но я не чувствую ничего, кроме опустошения и облегчения.
Нет, это не совсем так. Чего-то я все же добилась, я была рядом, я могла видеть и слышать ее, я могла даже вообразить, что все так же, как и раньше, когда читала ей сказку, а она уснула, совсем как в те давние времена, когда моя жизнь еще не была разрушена до основания.
— Скоро все это кончится, — наконец прерывает молчание Клод, как будто не выдержав тягостной тишины.
— Все это не должно было начинаться, — говорю я с горечью.
— Это уже не нам решать. Я говорил с родственниками девушек, очень многие недовольны поведением короля. У очень многих возникают вопросы, которые они пока не осмеливаются задать вслух, но рано или поздно все это выплывет наружу. Погибшие девушки были аристократками, хоть и не самыми состоятельными.
— Сегодня умерла девушка по имени Солана, — говорю я тихо.
— Солана Локлейн, — дергается Клод и тут же хмурится.
— Наверное, я не знаю ее фамилии.
— Это очень плохо, — говорит Клод. — Плохо для короля. Ее родители могут потребовать объяснений, и если они не найдут справедливости, это может стоить королю многого, в том числе потери земель.
— Он владеет всем этим, и он дракон, — говорю я. — Что ему эти земли? Что ему эти люди? Если он захочет, они все будут гореть. Они лишь мотыльки, не больше.
— Ты ошибаешься, Элис, — говорит Клод, — все не так просто.