— Это было бы ужасно, — с неподдельным страхом говорит он. — Если бы вы решили уйти, Ивара, скорее всего, это бы не просто расстроило, а ввело бы в ещё более ужасное состояние. Я признаюсь вам, что с вашим появлением он как будто ожил, и я даже перестал на какое-то время беспокоиться за него. Но теперь…
Он снова вздыхает, и в голосе его звучит как будто не только сожаление, но и злость на Ивара.
— Я уже поняла, что князь болен, — говорю я, — но что за болезнь может поразить дракона? Ведь, насколько я слышала, драконы не болеют, не страдают и не умирают как люди.
— Никто не знает, — качает головой Ридли. — Десятки врачей и знахарей посещали его за последний месяц, но никто не может даже приблизительно проникнуть в суть его недуга.
— Вы уверены, что мне можно это знать? Будет ли князь доволен, узнав о том, что о его здоровье теперь знает каждый?
— Знаете, Адриана, — говорит Ридли и мягко берет меня за руку. — Я думаю, что вам можно доверять. Я хорошо разбираюсь в людях и вижу по вашим глазам, что вы не стали бы злоупотреблять доверием других людей, особенно, если речь идет о таких сложных вещах.
Он запинается, и речь его стихает.
— Вы были дружны с ней?
— Насколько это возможно. Я был счастлив, что знаком с ней и всегда по-хорошему завидовал Ивару, Элис была прекрасным человеком. И тем страшнее была весть о её гибели.
Он останавливается, а потом смотрит мне в глаза.
— Пожалуйста, не оставляйте его. Он страдает и мучается, и в вас он видит надежду.
— Я боюсь, что могу не пережить следующего испытания, — с горечью говорю я. — Король придумывает всё более и более опасные игры. Страшно представить, что он придумает для третьего этапа.
Ридли только качает головой.
— Я остановлю его. Если нужно, я остановлю весь отбор, но я не допущу того, чтобы ваша жизнь подвергалась опасности.