— А что там?
— Туда никто не ходит, — шёпотом отвечает Клем. — Да и у меня нет большого желания. Даже смотреть туда страшно. А вообще, я хотела у тебя спросить. Ты же здесь была главной?
— Теперь мне кажется, будто это была совсем другая я, — говорю я искренне. Я жила, не понимая и половины того, что происходит, и не зная о половине вещей, что меня окружают. Да что говорить — я даже не знала человека, за которого вышла замуж…
— Может, потому что он не человек, а дракон. Пока что все драконы, которых я видела и о которых слышала, — настоящие подонки.
"— Он умирает, — говорю я едва слышно, вспоминая умоляющее лицо Ивара, когда он лежал на земле, задыхаясь, и тянул ко мне руку, как будто прося о помощи. В бреду ли он это делал или сознательно? И что он хотел сказать? Неужели признаться в содеянном?
— Может, оно и к лучшему, если он отдаст концы. Туда ему и дорога.
— Если он умрёт, я никогда не узнаю, где моя дочь, — говорю я.
— Об этом я не подумала…
Мы выходим из темных коридоров и поднимаемся по лестнице, теряясь среди многочисленных слуг Маркуса и слуг Ивара, которые снуют туда-сюда, не обращая ни на меня, ни на Клем никакого внимания.
— Король, похоже, опять решил устроить сегодня пирушку. И как у него брюхо не лопнет, — цедит Клем. — Столько народу трудится, чтобы ублажить одну сиятельную задницу…
Мы поднимаемся на второй этаж, где слуг уже почти нет.
Как можно утаить ребёнка?
— Я так рад, что вы пришли, Адриана! — вдруг слышу я у себя за спиной голос Ридли. — Он звал вас, вы ему очень нужны…
Я оборачиваюсь и встречаюсь глазами с бароном, изо всех сил стараясь скрыть досаду.
— Пойдёмте, пойдёмте же скорее.
Не обращая внимания на Клем, Ридли берёт меня под руку и ведёт в сторону покоев Ивара.
61
Не говорить же мне теперь Ридли, что я пришла вовсе не для того, чтобы навещать больного? Откровенно говоря, видеть его мне совсем не хочется. До сих пор перед глазами стоит его умоляющий взгляд и неразборчивый шепот.