Бери, я сказал!
От его голоса я вздрагиваю и беру в руки нож и вилку. Дрожащими руками я режу мясо.
— Вот, а теперь ешь.
Я пережевываю маленький кусок и заставляю себя проглотить его, чувствуя ужасную боль в горле. По щекам катятся слёзы, и я вздрагиваю всем телом, чувствуя, что ещё немного, и я сломаюсь, превратившись в безвольное рыдающее существо. Ведь именно этого добивается король. Этого он ждет, этого хочет.
— Умница, — говорит он. — Не дрожи, ничего страшного не случилось. Ты умница, держишься хорошо.
Взять нож и попытаться проткнуть им его? Нет, это не имеет смысла. Никакое холодное оружие не способно навредить дракону. Это только сильнее разозлит его.
— Скажи, о чем ты подумала перед тем, как умереть? — спрашивает король и отпивает большой глоток вина, после чего передаёт бокал мне. — Ответь мне, но сперва выпей.
Я пью вино, и мои зубы бьются о металл золотого кубка.
— Ну?
— О моих дочках, — едва не срывается с моих губ, но я останавливаю себя в последний момент.
— Разве не об Иваре Стормсе? — спрашивает король с усмешкой.
— Конечно, — говорю я, — о нём и обо всех, кого огорчит моя смерть.
— Снова врёшь, Адриана. Почти всё, что ты говоришь — сплошная ложь. Но это ничего. Такой маленькой хрупкой девочке нужно уметь врать, чтобы выжить, не так ли?
— Я люблю Ивара и хочу сделать его счастливым, — говорю я, словно заученный стих.
От этого король начинает хохотать и едва не захлебывается вином.
— Любишь? Правда? Да ты хоть знаешь, что он такое?
— Он любит свою дочь, он смотрит на меня с любовью, и любая была бы счастлива оказаться на моём месте.
Король снова смеётся и несколько раз бьёт рукой по столу.
— Любит свою дочь. Это особенно смешно. Нет, я клянусь… Клянусь тебе, ты меня по-настоящему развеселила. Дракон не любит никого, кроме себя самого.
С удивлением для себя я отмечаю, что слова короля ранят меня. Несмотря на всё, что сделал Ивар, я хочу защитить его, доказать королю, что Ивар не зверь, что он сохранил в себе человека.