И тут в голове возникают глубоко запрятанные воспоминания о том, как по моей воле волк убил мать Плантину на побережье. Вся сцена словно оживает передо мной в своем первоначальном ужасном виде. Я чувствую вкус крови и соли на губах, чувствую ужасный ветер пронизывающий все мое тело. и порезы от острых камней на руках и ногах. Вижу ее грузное, бездыханное тело, недвижно лежащее лицом вниз в воде.
— Я не хотела! Я защищалась! — говорю я и только теперь осознаю, что произнесла это вслух, да ещё и так громко, что Талерс, идущий рядом, услышал.
— Защищалась? Да я пальцем тебя не тронул. Ты бредишь, дура? — кислый запах вина бьет мне в лицо. Виконт хватает меня за руку и дергает в сторону.
68
Он дёргает меня и тащит в тёмный угол, где нас никто не увидит.
— Мне больно, отпустите… — вскрикиваю я и пытаюсь вырваться, но куда мне против рослого крепкого мужчины? Из-за суматохи, шума и снующих туда-сюда сотен слуг и высокородных гостей со всей страны никто на нас не обращает внимания.
Краем глаза я замечаю Ридли, который своей обычной быстрой походкой идёт мимо, сосредоточенно глядя вперёд. От хватки Талерса по телу проходит вспышка нестерпимой боли.
— Ридли! — кричу я отчаянно, громко, как могу, и дёргаюсь изо всех сил, пытаясь выпутаться из грубых пальцев виконта.
— Заткнись! — шипит он и тянет меня дальше в тень. К моему счастью, Ридли поворачивает голову в нашу сторону и вглядывается в полумрак прохода, куда меня тащит Талерс."
"Хватка Талерса тут же ослабевает, а сам он весь будто съёживается, когда осознаёт, что произошло.
— А я как раз шёл за вами. Мы вас заждались, Адриана. Король решил, что виконт Талерс заблудился, — на лице Ридли привычная улыбка, но я вижу, как он бросает на виконта холодный взгляд, заставляющий того буквально сжаться.
Талерс достаёт из кармана платок и вытирает пот с раскрасневшегося лица. Ридли всё ещё не спускает с него проницательных глаз, как будто ожидая объяснений. Он прекрасно видел, что произошло — я могла бы поклясться. Ридли переводит взгляд на меня и вопросительно поднимает бровь. Стоит мне сказать слово...
Но я ничего не говорю, чувствуя лишь облегчение и желание, чтобы всё это поскорее закончилось.