Как сейчас, я вижу её вытянутую руку и слышу слова о том, что если по его вине упадёт хотя бы волос с моей головы...
Я забыла об этом, вытеснила неприятное воспоминание почти сразу после того, как это произошло. Но теперь они возникают с невероятной ясностью, так, словно это было вчера.
78
— За что? — бросаю я слова, словно камни в воду, их заглушает стук моего сердца.
Сейчас, здесь, стоя перед моим умирающим мужем, что я хочу услышать от него? Раскаяние? Сожаление? Нет. Мне не нужно ничего из этого.
Я не хочу слышать его сожалений, они ничего не изменят. Не хочу слышать его раскаяние, оно не может перечеркнуть прошлого. Ничто не может. Но почему я всё ещё здесь, почему слушаю его?
Почему мне не всё равно? Ведь я хотела именно этого. Хотела, чтобы он заплатил за то, что натворил. Хотела, чтобы он пережил хотя бы малую долю тех страданий, что причинил мне.
Но его страдания не радуют меня, а лишь увеличивают боль в моём сердце.
Он поднимает глаза и смотрит пристально, словно видит в эту минуту не Адриану, а меня, его жену, которая скрывается за её личиной. Я невольно вздрагиваю, боясь, что кольцо перестало работать, но, бросив взгляд на свои волосы, вижу, что они по-прежнему длинные и тёмные, а значит, иллюзия работает.
— Я бы хотел сказать, что всё дело в драконе, Адриана, — с горькой усмешкой говорит он, — но дракон — это часть меня, так же как я — часть дракона.
Он качает головой, и цепи, что сковывают его, глухо звенят. Потом стискивает зубы, рычит, пытаясь высвободиться, но всё тщетно."
"— Ты спрашиваешь, за что? Я был слеп и был уверен в своей правоте. А Элис, моя прекрасная Элис, была всего лишь мотыльком, который погиб в пламени моего дракона.