36
Когда я прохожу по коридору в свою комнату, я вижу, как с дверей участниц, не прошедших первый этап, снимают их отличительные знаки. Теперь они здесь больше не живут. А некоторые и вовсе покинули этот мир.
По спине пробегает холодящая душу дрожь. Они ведь совсем не ожидали такого, но ни у одной, кроме леди Дамп, не хватило ума не соваться в лес, не хватило ума отказаться от состязания. Ради чего они погибли? Ради руки Ивара? Знали бы они, какое он безжалостное и подлое чудовище, то не стали бы этого делать.
Когда я открываю дверь, я вижу, что в моей комнате кто-то есть. Силуэт человека, стоящего спиной к окну, ярко очерчен лучами заходящего солнца, так что я сперва не сразу его узнаю.
— Здравствуй, Элис, и прости за вторжение, — спокойным голосом говорит инквизитор Блэйк.
В первое мгновение я вздрагиваю от неожиданности, но потом сразу же прихожу в себя.
— Привет, Блэйк, не знала, что ты будешь присутствовать на отборе.
Он продолжает стоять у окна. Похоже, он испытывает неловкость. Или мне это кажется. Сложно представить себе этого человека в замешательстве. Но по его извиняющемуся тону я понимаю, что не ошиблась.
— Король вызвал инквизитора, и я убедил епископа, что лучше меня эту роль никто не исполнит.
— И какое у тебя задание? Ведь старик не мог отпустить тебя просто так.
— Мое задание — завербовать одну из участниц, заплатить ей и поспособствовать ее победе, — равнодушно говорит он, но в его словах я слышу едва скрываемую нотку злорадства.
— И кто же будет этой счастливицей?
— Некто Адриана Де Вьяр, — говорит он и издает легкий смешок.
Я бы посмеялась вместе с ним, если бы была расположена смеяться теперь. Но не оценить иронию судьбы невозможно в любом случае.
— Ты помог мне ускользнуть от него, чтобы снова поставить меня в то же положение шпионки на инквизицию?"
"— Да, но это не имеет никакого значения. Тебе уж точно не нужна никакая помощь. По одному взгляду князя видно, что ты дьявольски ему приглянулась. Я наблюдал за ним, и это было забавное зрелище. Он едва не бросил вызов королю при всей свите. Его удержало от этой глупости только чудо.
— Или остатки разума, — говорю я.