Захмелев, он, похоже, становится добрее.
— А теперь будут танцы! — рокочет король. — Двигайте столы. Я хочу видеть, как вы все будете кружиться! Хочу громкую музыку, да повеселей!
Все тут же встают, и десятки слуг начинают двигать столы и выносить из зала всё лишнее.
Пока я наблюдаю за этим, я не замечаю, как возле меня оказывается Ивар.
— Разреши мне пригласить тебя первой, — говорит он, заглядывая мне в глаза.
42
Он делает легкий поклон и берет меня за руку, ожидая, когда начнет играть музыка.
Ивар, человек, который знал меня прежнюю лучше всего. Он тот, кто знал и мой голос, и мою внешность так, как не знала даже я сама, и поэтому иллюзии приходится отнимать у меня гораздо больше внутренних сил, чтобы ввести его в заблуждение.
— Для девушки, жившей в отдаленной провинции, ты очень хорошо танцуешь, — говорит Ивар, когда музыка, наконец, начинает играть.
Сколько раз я танцевала с ним вот так, на различных пирах и балах, мне не сосчитать. Когда-то мы танцевали с ним так, словно были единым целым, и сливались в танце, насквозь пронизанные взаимной любовью, которая в такие моменты доходила до предела.
"— Меня хорошо учили в пансионате, — говорю я кротко, и тщательно слежу за тем, чтобы нарочно делать ошибки, заставлять Ивара немного сбиваться с ритма, почти наступать ему на ногу в последний момент, чтобы он вдруг не заподозрил ничего. Однако это с каждым шагом делать все труднее.
— Ты действительно не боишься смотреть в глаза, — подмечает Ивар с улыбкой, — не боишься даже короля.
— А должна?
Он кладет руку чуть ниже спины и прижимает меня к себе. Ему не нужно сдерживаться, он, похоже, решил взять от этого танца все.