К тому же твоя сумочка подвернулась так удачно.
— Спасибо за откровенность. Ладно. Закрыли тему! Чем я могу быть вам полезна?
— Дело в том, что ты имеешь большой опыт. Ты могла бы нам кое-что посоветовать. Тем более — я чувствовала, что рано или поздно мы с тобой схлестнемся. А не хотелось бы тебя убивать или просто причинять вред… ведь ты спасала мне жизнь. А уж сколько раз ты спасала жизнь этому уроду! — Она кивнула на Маркаряна. — Только теперь его нужно «зачистить», Женя. Он многое слышал. Многое узнал. Боюсь, что живым его выпускать нельзя.
И она сложила руки на груди. Даже несмотря на то, что это движение не могло не причинять ей боль в простреленном плече. Маркарян отчаянно заморгал и с мольбой уставился на меня.
— Я вот что скажу, — произнесла я. — Из города вам нужно уезжать в любом случае, будет жив Маркарян или нет. Но я все-таки предлагаю его не убивать. После всего того, через что он прошел, думаю, что он продаст свой бизнес и умотает куда-нибудь в теплые края, чтобы никогда больше не совать сюда свой длинный нос!
Маркарян отчаянно закивал.
— Он теперь у тебя, Аня, два раза в должниках, — продолжала я. — Во-первых, вы убрали человека, которому он был должен огромную сумму денег. В шесть раз большую, чем твой отец задолжал его отцу! (Аня при этом скрипнула зубами.) Во-вторых, ты оставишь его жить. Все-таки он и так потерял всех дружков. Нет, я не из соображений ложного человеколюбия это говорю.
"Я подошла к своему клиенту и вынула из его глотки кляп.
— Гамлет Бабкенович, — проговорила я. — Думаю, будет справедливо, если вы передадите вот этой женщине, которая имела все возможности и, что самое характерное, все основания вас убить… передадите ей, скажем, определенную сумму денег.
Крамер скрипнул зубами. Неожиданно подал голос сидевший в углу Аладьин. Он поднялся и, посмотрев сначала на свою сестру, а потом на меня, проговорил:
— Кончен бал, погасли свечи… что-то там… умолкли речи.