— Маркаряна? — совершенно искренне выпучил он глаза, но я знала Вовины актерские данные и особенно не обольщалась: даже если он виновен (черт все это разберет!), то все равно сумел бы скроить настолько невинную мину, что никто и никогда не догадался бы. — То есть как — Маркаряна? Он что, сам себя убил?
— Да не о старшем речь, — буркнул Бессонов, — а о младшем! И не надо строить из себя дурачка. Ты лазал в бункере под бассейном, ты помогал привозить продукты, среди которых легко можно было спрятать взрывчатку. Наконец, ты был у бассейна в момент взрыва и легко мог видеть, КТО находится в воде и КТО может погибнуть в тот или иной момент, если произвести взрыв.
"— Гладко излагаете, — пробормотал Крамер, и на его лице проступили красные пятна.
Неужели это он? Вова Крамер, одно из самых безобидных существ, которых я когда-либо знала? Который если и мог причинить кому-либо беспокойство, то только своими бесконечными розыгрышами, мастером которых он, бесспорно, являлся.
— Значит, я взорвал Маркаряна и Пугачева? — пробормотал он.
— Гм, — проговорил Бессонов, — я полагаю, что вы только прикрепили взрывчатку. А произвел взрыв другой человек.
— Кто? — вырвалось у меня.
Повисла тягостная тишина. Потом Бессонов сделал быстрый жест правой кистью. В его руках оказалась черная сумочка, в которой я с удивлением узнала свою собственную. Он раскрыл ее и вынул оттуда сначала мой любимый пистолет марки «беретта», потом удостоверение, потом еще одно удостоверение, затем — связку первоклассных отмычек, которые я всегда и везде носила с собой, и произнес:
— Вот уж набор для истинной леди — современной деловой женщины! Пистолет… отличный пистолет, между прочим!.
— Кому нужно, тот в курсе, что у меня есть эти корочки! — резко сказала я.
— Есть также отмычки, — неспешно продолжал Бессонов, — а еще косметичка весьма занимательного образца… если не ошибаюсь, в состав этой косметички входит небольшой заряд пластита, так что, если возникнет затруднение — никому мало не покажется. Но это все еще цветочки!..