— Мы там пошарились влегкую и набрели на такое кладбище… скелетов десять, не меньше, по всей этой галерее. Ну да че я вам рассказываю… сами увидите.
Под аккомпанемент этой милой беседы я и Вова Крамер спустились до самого центрального зала бункера и медленно направились вдоль ряда массивных железных дверей в глубь огромной искусственной пещеры. Трупов Бабкена Борисовича Маркаряна и Пугачева, конечно же, уже не было, но вода все так же хлюпала под ногами, и все так же лежал на сером бетоне огромный фрагмент металла со дна злосчастного бассейна.
…Именно на этом фрагменте и навернулся конвоир, шедший со стороны меня. Споткнулся и, стараясь удержать равновесие, схватился за мою руку. Конечно же, это было последним, что ему следовало бы сделать.
«До свиданья, мой ласковый Миша, до свиданья, до новых встреч», — как поется в олимпийском гимне Москвы-1980. И пропела бы я этот гимн, если имела бы на это время.
Но…
…Я перехватила шею опростоволосившегося парня в жестком захвате и буквально швырнула конвоира в его напарника.
Туша первого подмяла второго, и в считаные доли секунды, пока это барахтающееся переплетение конечностей извивалось и конвульсивно разбрызгивало во все стороны холодную воду, мгновенно отреагировавший на нежданный зигзаг фортуны Вова Крамер подскочил и ударил нижнего конвоира правой ногой прямо в голову.
А я синхронно схватила за волосы его более массивного товарища и с силой ткнула того лбом в бетон. Все было кончено в какие-то доли секунды.
Парень потерял сознание.
А я уселась прямо на пол, проигнорировав, что мое платье насквозь промокло, и истерически рассмеялась. В голове брызнула оглушительная пронизывающая боль, словно раскачивались и надсадно вопили большие и малые колокола да лениво разворачивались в разные стороны ленивые веера фейерверков.
— Вот теперь верю, что ты в самом деле была на обучении в спецшколе… леди киллер! — наконец произнес Вова Крамер, резко меняя прежний свой тон на совершенно серьезный, почти угрюмый.
Я буркнула:
— У тебя-то откуда такая информация… деятель? И не надо называть меня киллером. Я никого не убивала, если только ты, не дай бог, поверил этому Савве Николаевичу. Ладно.