Лошадей на улицах так много, что мне показалось, что их больше, чем людей. Все движутся быстро. Ритм у города высокий. Выражение «время — деньги» здесь можно увидеть. Много «понаехавших», которые ходят в национальных одеждах, говорят на своих языках и живут колониями в основном на окраинах. В центре обосновались богачи, за которых говорят слуги, поэтому их национальность не имеет значения. Небоскребов нет, но дома этажей на десять уже не редкость. При этом лифтов все еще нет, как и внутридомового водопровода и канализации.
Я арендовал на полгода, потому что на меньший срок не сдают, небольшой двухэтажный особнячок рядом с парком без названия, который, может быть, станет частью знаменитого Центрального парка, пока не созданного. У меня сразу появилось предчувствие, что надолго здесь не задержусь. Оно утвердились к концу разгрузки. Привезенную кожу разобрали быстро. Среди покупателей были изготовители мебели для диванов и кресел, обувщики, каретники.
— После выгрузки в Китай за чаем? — спросил Стивен Нильсен.
— Нет, — ответил я. — В Китае ближайшие года два моему клиперу лучше не появляться. У меня там не сложились отношения с англичанами.
— Им все мешают, — поделился он.
— Попробую найти груз на Европу или Южную Америку, — сообщил я.
Начав подыскивать груз, я наткнулся на, скажем так, настороженное отношение ко мне и моему судну. Такое впечатление, что я кинул в Нью-Йорке несколько фрахтователей, поэтому со мной никто не хочет работать.
"Я возвращался с рейда, где стоял на якоре «Сюрприз». Судовая гичка высадила меня на мол, возле пакгаузов компании Вандербильта, по корме стоявшего под погрузкой речного парохода с железным корпусом и двумя большими колесами по бортам чуть впереди миделя. В трюм с помощью парового подъемного крана, который постоянно изрыгал клубы белого пара, грузили большие ящики, цепляя сразу по четыре.