Ну а куда деваться, если право выхода в город стоит именно столько?
С одной стороны, я поставил под удар главную задачу ради второстепенной. С другой, я почти не сомневаюсь, что легко наверстаю упущенное, и совершенно не сомневаюсь в том, что успешное выполнение второстепенной задачи облегчит работу по главному направлению.
В общем, к воротам я шёл в мрачном настроении. И его ничуть не улучшало присутствие Паксуса. Соседу «увольнительная» не светила, потому как давали её только тем, кто успели вернуть все выданные изначально сто баллов.
А за город ему очень хотелось. Вот и увязался, хотя бы так примазываясь к недоступной возможности.
И заодно в который раз закидывая всё те же удочки.
— Чак, ну как ты не понимаешь! Это же тупость! Ты сглупил. Ты, наверное, из такой глуши приехал, где такие вещи не понимают. Я ведь прав, да? Ничего про большие города не знаешь? — сосед выдержал паузу, надеясь, что я отвечу, и дам, наконец, хоть какой-то намёк на расположение своего родного края.
Какая наивная попытка…
Видимо сам это быстро поняв, Паксус продолжил, как ни в чём ни бывало:
— Идти надо на сутки, а не на световой день. И даже так маловато будет, чтобы нормально оторваться. Я, как только сотню получу, возьму на сутки.
Я, думая о своём, бросил в ответ уже в который раз:
— Паксус, ты быстрее в ноль уйдёшь, чем до сотни доберёшься.
— Доберусь, не сомневайся. Теперь у меня есть цель, а я упрямый.
— Ты учти, что за полные сутки придётся отдавать двадцать четыре балла, а не двенадцать.
— Да я бы и все сто отдал, лишь бы на полный денёчек вырваться, — мечтательно протянул сосед, после чего, спохватившись, с мольбой спросил: — Ну ты хотя бы расскажешь, как там всё прошло?
— Паксус, если ты насчёт увеселительного квартала, то рассказов не будет. Я туда заглядывать не планирую.
— Ну да, ну да, верю, конечно же верю. И в то, что тебе женская одежда сама в карман упала, тоже верю.
— Угу, именно этим и собираюсь заняться.
— Чак, хватит уже врать, здесь все знают, какой ты бабник.
— И снова ошибаешься. Хотя что тут говорить, тебе как ни объясняй, не поверишь. У тебя мания находить во всём какие-то пошлые намёки.