Таинственного лишь в том смысле, что я не хвастался направо и налево своими многочисленными подвигами на эротическом фронте. А к подвигам этим Паксус относил любую ситуацию, где я пропадал из виду на самый смехотворный срок. Воображение живо рисовало ему картины оголтелого распутства, коему я успевал предаться, стоило лишь соседу моргнуть.
Не будь для Паксуса столичный бордель путеводной звездой, он бы все силы приложил, дабы за мной в город увязаться, дабы по пятам ходить. Очень уж ему хотелось приобщиться к чужим пошлым подвигам, даже не соображал, что такая тактика обречена на неудачу.
И это прекрасно.
Хвост мне не нужен.
Причём не только хвост в виде Паксуса. Есть ещё один вариант, и я даже не представлю, как к нему подступиться.
Ладно, для начала надо за ворота выбраться, а там, глядишь, что-нибудь прояснится.
* * *Стражники на воротах проводили меня не самыми дружелюбными взглядами.
Хотелось сразу за воротами остановиться и начать головой вертеть, в надежде высмотреть Бяку. Однако такое поведение стражники не пропустят, я ведь у них на особом счету. Могут счесть подозрительным, могут проявить излишний интерес, могут…
Да попробуй предугадай, во что это выльется.
Ладно, и первой пары причин более чем достаточно. И я поспешил удалиться, выбрав не самый ближайший переулок.
В ближайшем мне уже доводилось побывать.
Не понравилось.
И как же отыскать Бяку? Я в городе не ориентируюсь, а рандеву с ним назначал неделю назад. Увы, пришлось пойти на риск опасно запоздать с новой встречей ради заработка дополнительных баллов и возможностей. Полный день, выделенный для Лабиринта — слишком много для меня значит. Неважно на сколько за стену выскочишь: на минуту, или на десять часов, учитывается выход одинаково.
В общем, сегодня мне необходимо успеть попасть к заходу, который состоится около полудня; перед этим придётся ненадолго заскочить к Кхеллагру; и не знаю как, но очень надо найти Бяку.
Дело тут не только в беспокойстве за друга, а и в шкурном интересе. Бяка слишком много знает, да и сил в него немало вложено. Нельзя, чтобы столь ценный кадр бродил невесть где, непонятно чем занимаясь.