Но от мысли, что у меня не будет ребенка — накрывает. Я не понимаю, как это — не будет. И я никогда не объявлю всем на семейном ужине, как братья, что мы беременны. И…
И все время выпадаю в осадок, как только начинаю думать про это.
Пацаны шарятся по моим нагрудным карманам. Вытаскивают пластик жвачки.
— Можно??
— Можно…
Сосредоточенно делят. Чтобы ровно по половинке. Когда я был малой, Андрюха с Серым тоже так дотошно… Чтобы справедливо! А мне всегда давали кусочек побольше, если такой получался.
В груди щемит.
Всё, пиздец… Хоть рыдай! Ну как она не понимает, что дети — это охуенно?
— Вань? Ты чего?..
Отрицательно качаю головой, натягивая улыбку.
— Тоже такого хочешь? — прищуривается.
Вот обязательно так делать?
— Нет.
Отпускаю Илюху.
Отвернувшись, хлопаю по карманам в поисках сигарет.
— Ты не куришь, — напоминает она.
Вот тоже взбрела блажь — бросаем и всё. И ладно бы для дела, а то просто так.
И я злюсь… И сейчас разосремся сто процентов.
— Ладно, я поеду, — смотрю на часы.
До ужина ещё минут сорок.
— Нет. Не поедешь. У нас дело.
— Какое ещё дело, — не сдержав эмоций ворчу я.
— Семейное.
Сдаём пацанов Варваре.
— Куда мы едем?
Называет адрес. Доезжаем быстро, здесь пара улиц. Какой-то УЗИ-кабинет. Рядом — женская консультация.
— А что случилось?
— Надеюсь, ничего.
— С тобой сходить?
— Здесь подожди.
Она уходит. А я, психуя, начинаю обшаривать машину в поисках какой-нибудь старой пачки сигарет. У нее вечно раньше где-нибудь было…
Отыскиваю одну мятую с парой сигарет и зажигалкой внутри на заднем сиденье.
Ну, извини, родная… Я тоже живой человек. И иногда мне херово. И лучше покурить…
Затягиваюсь, уплывая от яркого знакомого опьянения. На мгновение становится похер на всё…
Стою на крыльце, в самом низу. Опираясь на перила, слепо смотрю вдоль улицы расфокусированный взглядом.
И в голове уже у меня строится конфликтный диалог, как наедет Яра. И как я ей всё выскажу, что накипело.
И она наедет, обязательно.
А я нифига не выскажу, на самом деле. Потому что — обещал. Просто извинюсь за эту ёбанную сигарету.
Но я жадно, из детского чувства протеста, смакуя, докуриваю её.
Бросаю в урну, у подножия лестницы. И прикуриваю ещё одну.
Ну вот так, блять!
Боковым взглядом замечаю, как поскальзывается на ступеньке, спускающаяся девушка.
Делаю машинально рывок, подхватывая под локоть и не позволяя упасть.
— Лида!
— Мм… Здравствуй, Иван, — смущаясь, запахивает пальто.