Некоторые жители деревни посчитали своим долгом подойти ко мне не один раз.
Я уже начала жалеть, что отпустила от себя Фирдана. Быть может, при нем они постеснялись бы… Нет, вряд ли. Тогда я бы точно от стыда сгорела. И еще — не дай бог — кузнец взял бы некоторые советы на заметку и потом решил бы их применить на практике…"
"Вдруг музыка стихла и меж людей пронеслось:
— Тише. Тише! Сейчас барон говорить будет!
Рядом со мной откуда-то появился запыхавшийся Фирдан. Быстро подхватил меня с лавки и поставил на ноги.
Наконец люди угомонились. Разбрелись, кто еще мог, по своим местам. Приготовились слушать барона.
По традиции поздравление молодым правитель произносил в самом конце свадебного пира. Хотя на самом деле ничего не заканчивалось. После тоста барон вместе с девушкой удалялся в замок, а деревня продолжала гулять до утра.
Мне доводилось слышать, что в других провинциях право первой ночи давно отменено, что сам закон этот признан варварским и богопротивным.
Последние годы барон сильно сдал, так что свадебные пиршества посещал все реже и реже. Вместо Ольгрейда молодых поздравлял управляющий замка или начальник стражи. Но молодая крестьянская жена свою первую брачную ночь все равно должна была провести в спальне лорда. Таков был закон.
Женщины шептались между собой, что лорд Ольгрейд как мужчина уже мало на что способен.
С другого конца стола тяжело встал правитель земель. Поднял серебряный кубок с вином.
— Что ж… Хочу поздравить старосту деревни Заречное с прекрасным сыном. Эх, какой богатырь вымахал! Женушку он себе явно не по росту подобрал…
Среди собравшихся раздались редкие смешки, но на весельчаков тут же зашикали. Зато насмешливым взглядом меня одарил, наверное, каждый второй житель деревни.
— …Впрочем, мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать выбор жениха и достоинства невесты… — продолжил старик. — Я хочу пожелать молодым счастливой семейной жизни и детишек побольше! А еще, чтобы все детишки уродились в отца!.. — Барон залпом осушил кубок.
Деревенские поддержали тост своего правителя дружным смехом и выкриками, в которых всецело выражали согласие со словами лорда Ольгрейда.