Вот ведь… Где она и где розовый сад? Море где и где скалистый берег? Вот как не верила во все это, так и по-прежнему не верит.
Одним словом, выкинула из головы и больше об этом не думала. Кстати, Светка ничего дельного не ответила – выслушала, пожала плечами и предположила:"
"– А может, на юг переедешь? Помнишь, ты говорила, что у тебя где-то на море родня? Ну тетка какая-то, помнишь? А вдруг эта тетка наследство оставит?
– Брось! – отмахнулась Лина. – Какое наследство? Да и при чем тут я? У тетки две дочери, есть кому оставлять.
Светка не унималась:
– Ну, может, не тетка, а кто-то другой. Старушку она увидела? Может, старушка?
– Может! – рассмеялась Лина. – А может, старичок! Этот, как его… А, Пол Гетти! Миллионер и любитель роз. Но это далеко, в Калифорнии. Писали, что жлоб невероятный – за внука выкуп не дал. А тут мне, Лине Кирилловой! Свет, не смеши! Все, забыли! Что мы с тобой обсуждаем? Совсем спятили?
Конечно же, все скоро забылось: и строгая неприветливая Патрина, с ее весьма сомнительными предсказаниями, и Линины растерянность и неверие, и тот тихий вечер в милом кафе, где они со Светкой ели вкуснейшие кебабы, запивая их неправильным, полусладким, невероятно вкусным белым грузинским вином.
Все забылось, потому что продолжалась обычная жизнь, привычная, со всеми ее сюрпризами, ударами, очередными разочарованиями. Безо всяких там райских садов.
С Павлом они расстались, и Лина выдохнула. Ей-богу, как сбросила гору с плеч. Радовалась свободе. Впрочем, свободы уж точно не Павел ее лишал.
Но то, что из ее жизни ушло вечное ожидание звонков, встреч, было, если честно, огромным облегчением.
Лина не вспомнила о гадалке, и когда их контору сократили и всех сотрудников практически выкинули на улицу – стало не до воспоминаний. Было так страшно, что Лина просыпалась с высокой температурой.
Обследовав все что можно, Лина решила покончить с врачами: ничего страшного не находят – и хорошо! Валялась у себя в комнате, читала, смотрела телевизор, дремала и думала, как хорошо, что она безработная, – попробуй встань, оденься и пойди на работу, когда до кухни доходишь с трудом.