Потом они сидели в кафе-мороженом, она ела свое любимое, сливочное с клюквенной поливкой, и было очень вкусно – смешение сладкого и кислого. И кофе был вкусный. А как он сказочно пах…
Герман пил чай. Медленно прихлебывая, со звуком, по-деревенски. Вера хмыкнула. О чем они говорили? Да обо всем. Он расспрашивал ее про планы, кивал, но ничего не комментировал, просто слушал. Она удивилась – слушатель он был хороший, внимательный, что называется – благодарный.
Почему-то она рассказала ему об отце, о разлучнице Лариске-бухгалтерше, о бабке Зине, о маме, обо всем.
Рассказала и о планах на будущее, о желании уехать из города, смахнуть с себя прежнюю жизнь, начать новую, конечно же, прекрасную, светлую, без опечаток. Он по-прежнему не перебивал ее и не задавал никаких вопросов. Только смотрел ей в глаза, внимательно, заинтересованно и почему-то грустно.
Потом все же спросил:
– А ты уверена, что там, в Москве, или в другом большом городе все будет по-другому?
Она удивилась этой наивности и заговорила горячо и убедительно:
– Ну, конечно же, на сто процентов! Там все незнакомые, никто ничего друг про друга не знает! Там можно затеряться, раствориться.
– А что здесь? – спросил он.
– Здесь? Здесь болото.
Он не ответил. Просто пожал плечом. Понимай как знаешь.
Вспомнили школу, вернее напомнила Вера:
– А мы с тобой в одной школе учились, только ты на четыре года старше.
Он удивился и сказал, что ее не помнит. Вера расхохоталась:
– Еще бы! Я была малявкой, соплей. Девочка с косичками. А ты уже зажигал. Тебя все знали – как же, Герман Распопов! Король школы, куда там. Мальчишки тебя боялись, да и девчонки тоже.