А на берегу, в волнении закусив пухлую, нежную губу, стоит девочка лет двенадцати, испуганная и настороженная. И еще одинокая. Стоит и вглядывается в даль. Даль – это жизнь, со всеми ее штормами и ветрами, дождями и тучами, солнцем и тихим прибоем. Что ждет ее, эту девочку? И чего в ее жизни будет больше – солнца или дождя? Что ей предстоит пережить?
Домой, домой! Туда, где ей хорошо и где ее любят и точно жалеют, где спокойно. Туда, где ее пристань, причал. Где ее не обидят.
Первые несколько лет, пока жили вместе с мамой, Вера была счастлива, что мама рядом, за стенкой, что она слышит ее голос, слышит, как та включает радио, как смотрит телевизор.
Конечно, они цапались – характеры у обеих ого-го, обе взрывные, эмоциональные, обе обидчивые. К тому же за годы, что Вера жила в Москве, а Галина Ивановна оставалась в Энске, они друг от друга отвыкли.
Да и Галине Ивановне, привыкшей к долгим годам одиночества, было непросто – здесь она за все отвечала: за дом, за покупку продуктов, за наличие обеда – за все. Все это требовало распорядка, по крайней мере, так считала она.
Вере все это было не нужно – дом уберет нанятая уборщица, она же все постирает и погладит, а уж купить продукты – дело нехитрое, тем более при ее-то питании – от супов и котлет Вера отвыкла.
Раздражали и мамины вопросы: «Опять весь день будешь дома в свой выходной? Опять никуда не пойдешь? В кого ты, Вер, превратилась? В сычиху, в старую бабку!» Вера долго не сдерживалась и отвечала. Вот еще один повод для ссор. Пару дней дулись и не разговаривали. Пару дней мучились и переживали. Потом все проходило, но осадочек оставался.
Что делать? Как всегда, правильное решение подсказала сама жизнь – возвращаясь с работы, Вера увидела на двери подъезда свежее объявление о продаже квартиры.
Сказала, что нужен один день на раздумья. Ушла к себе и позвонила Татьяне.