Когда я спустилась вниз, о песчаном круге уже ничего не напоминало, а на столе исходили парком чайные чашки. О, а от бабушки колбаса не спряталась, это хорошо.
— Ну? — требовательно произнесла Мера, едва только мы расселись по своим местам.
— Я всего лишь хотел перехватить бутерброд, — возмутился алвориг Нортренор. — Это был энергоемкий ритуал. Ладно-ладно, я понял, о несравненнейшая и щедрейшая. Опасности для жизни нет, ожог есть. Глубокий, захвачены все слои. Кстати, мое почтение: у вас очень развитый очаг.
— Я могу участвовать в турнире? — выпалила я.
Этот вопрос мучил меня с того момента, как бабушка стрелой вылетела из дома. Я гнала от себя панические мысли, но… Я хочу участвовать. До очередной встречи со Стевеном я бы, вероятно, порадовалась возможности откосить. Точнее, эта возможность сгладила бы для меня горечь случившегося. Но сегодня я сплю и вижу, как мы обходим команду Стевена. Любой ценой.
«Если для жизни нет опасности, значит, я буду участвовать», — решила я для себя и подняла взгляд на Меру.
— Да, — кивнула квэнни Конлет. — Алвориг Нортренор?
Мужчина укоризненно посмотрел на Меру и, с усилием проглотив все, что успел откусить, ответил:
— Да, разумеется. Ущерб уже нанесен, концентратор выжег для себя место, и сделать с этим мы ничего не можем. Необходимо найти ваши прежние артефакты, а также того мерзавца, что… Впрочем, этим займемся мы с Меровиг.
— Я как раз вчера успела пожаловаться одной доброй знакомой, что жизнь в последнее время стала пресной и скучной, — покивала Мера.
— Твой энтузиазм пугает детей, — укорил ее алвориг Нортренор.
— Ну что вы, — улыбнулась Нольвен, — мы уже привычные. Может, мне имеет смысл взять отпуск в деканате?
Мера на секунду призадумалась, после чего с сожалением покачала головой:
— Нет, это будет слишком подозрительно. Вы, девочки, неразлучны. А ссора… Нет, достойно отыграть вы не сможете.
— Насколько запретных? — с интересом спросила Нольвен.
— Да так, — отмахнулась Меровиг, — десять лет каторги за изготовление и смертная казнь за использование.
— Как интересно, — восхитилась моя лисонька.
Да и мне, надо признать, стало интересно.