— Почему он со мной так не общается? — обиделась Нольвен.
И я, прислушавшись к ответу цветка, успокоила подругу:
— Он просто еще молод и не полон сил. У меня две новости, во-первых, наш малыш влюбился в растение этажом ниже. А во-вторых, там теперь новая комната, кхм, любви.
— И нас заподозрили в подглядывании за…
Нольвен крутанула рукой в воздухе и медленно, со свистом выдохнула:
— За актом, выражающим плотскую любовь.
— Именно, — кивнула я. — И если мы хотим, чтобы нас в этом больше не обвиняли, мы должны выкрасть цветок.
— А узнать сорт и купить такой же? — с тоской спросила моя лисонька. — Просто, если нас поймают у окна… Мы в жизни не отмоемся.
Лилей, услышав про «купить» выпустил шипы и оскорбленно застрекотал. Кажется, он влюбился не во внешность. Эх, все могло бы быть так просто.
— Ты хоть кого-нибудь в лицо запомнила? — мрачно спросила Нольвен, тоже понявшая, что наш цветок полюбил душу, а не внешность.
— Д-да, — неуверенно ответила я. — А что?
— Попробуем выкупить горшок.
— Одна проблема, — вздохнула я. — Если мы не подглядывали, то откуда знаем про цветок?
Нольвен начала задыхаться, она явно пыталась выразить всю гамму своих чувств, но мамино проклятье ей этого не давало. Однако моя подруга не зря носит свою фамилию — прежде чем я успела приступить к реанимационным действиям, она взломала мамино проклятье и четко, громко, с анатомическими подробностями высказала все свои мысли по данному вопросу.
— Вот, — подытожила она и хрипло рассмеялась, — оказывается, чтобы сломать мамину печать надо было просто как следует взбеситься.
— Может, с Дрегартом посоветуемся? — я пожала плечами. — Просто, может он выкупит этот цветок? Воровать и правда не хочется.
— Лилей, — Нольвен строго указала на него пальцем, — никаких ночных свиданий. Хотя бы пару дней!
— Кстати, странно, что парни с боевого факультета не раздернули шторы, — нахмурилась я.
— Ничего не странно, раздернешь шторы, а там староста. Или, — тут Нольвен скривилась, — мы.
— Почему в этой академии мы влипаем именно в такие истории? — мрачно вопросила я и, пересадив Лилея, плюхнулась на постель. — Что с этой комнатой, что с этими подглядками.
— Ну, знаешь, могло быть хуже. Его могли поймать.
Лилей тут же горделиво приосанился и показал шипы. Которые серьезно выросли за последние дни.
— Он мог начать защищаться, — продолжила я свою мысль.