Управлять им было проще, чем водой, тем более он требовал реванша, а я хотела забыться и не думать о том, что меня почти сожрали.
Но этот страх накатывал. И тогда я сражалась ещё отчаяннее. Жаждущий пел в моих руках. Мы били и резали, резали и били. Отступали — и наступали, наступали — и отступали. И снова наступали.
В какой-то момент провал, в котором меня едва не сожрали, остался позади. Пушек осталось немного, прикрывать их могли меньшими силами, и мы пошли дальше, теснили тварей. Правящие драконы изничтожали их плоть, демоны бились отчаянно, передохнувшие маги работали активнее, играли барды, бросались в атаки костяные создания и страшные в своей трансформации вампиры, а ночное небо их бога постепенно блекло, уступая небу вечернему.
"Рук я уже практически не чувствовала и соображала откровенно плохо, лишь краем сознания отмечая, что Безымянный ужас и его обезглавленный отдельный кусок становятся всё ближе, ряды магов, драконов и эльфов рядом со мной — всё плотнее.
А потом пришло понимание, что твари практически закончились, и тех, кто ещё может регенерировать, добивают драконы правящих родов.
Рингран пролетел над полем, объявляя о передышке, и сразу же изменилась музыка бардов — стала успокаивать, мягко, устало подбадривать. Я посмотрела на залитое алым закатом небо: луна Нергала едва светилась, и черноты вокруг неё было совсем немного.
— Перерыв! — повторил Рингран с небес. — Раненые должны обратиться к целителям. И всем необходимо принять бодрящие и восстанавливающие зелья.
Я посмотрела на Безымянный ужас. Он возвышался над нами, словно гора. И если вокруг всё было красноватым в свете заходящего солнца, то его дымчато-облачная поверхность оставалась такой же серой, словно лучи его не касались.
Удивительно, но вампиры восприняли приказ Ринграна, все дружно двинулись к своему Нергалу, усаживались под ним.