Намороженный лёд стремительно таял, в несколько мгновений щита Сарана не стало, он едва успел оттолкнуть свою денею, но шип пробил его плечо, и он рухнул на колени.
Вот так просто… одним ударом… драконов с денеями.
— Помогите им, — сипло пробормотала Валерия.
Красноволосая демонесса восхитилась:
— Изумительно. У Безымянного ужаса просто изумительный арсенал, как жаль, что его невозможно полноценно изучить.
А я смотрела, как золотой дракон Арендар припал на передние лапы, опустился на землю. Как рядом не удержалась на лапах и рухнула Валерия.
Я их не любила, но сейчас… видеть их было так невыразимо печально. Такая отчаянная безнадёжность была в их падении, в том, как они смотрели друг на друга, пытались приблизиться — и угасали.
И хотя никто ещё не бросился им на помощь, мне показалось, что помочь им просто невозможно.
У Элора вытянулась морда. Несколько мгновений он будто не мог поверить в то, что видит. Опомнившись, он подскочил к ним:
— Надо что-то делать!
Я попятилась, скользнула взглядом по раскинутым в разные стороны шипам, по жертвам.
— Лин! — отчаянно закричал Элор и вцепился зубами в шип, пронзивший Арендара.
Ланабет выстрелила в этот шип, но золотая стрела увязла в дымчатой поверхности.
Демоны, пытаясь освободить своих, рубили шип мечами.
— Перерубить! Надо перерубить!
Император выдохнул раскалённое добела пламя на шип Валерии.
— Выжечь! — крикнул он. — Попытайтесь его выжечь!
— Надо попробовать перебить снарядом, — крикнул воинственного вида демон.
Элор рычал и грыз шип, пытался вспороть золотыми когтями его серую непробиваемую поверхность.
Схватившись за рукоять Жаждущего, я уже собиралась броситься на помощь и попытаться сделать хоть что-то, как вдруг провалилась во тьму.
Снова ловушка?
Жаждущего больше не было со мной, как и Многоликой. Я падала в темноту, и ничьи зубы не пытались меня перекусить, не было вони и слизи.
Просто тьма.
И в этой тьме вспыхнуло что-то золотое. Оно увеличивалось или меня несло к золотому сияющему овалу. Я всматриваюсь в это нечто.
Ужас пронзил меня, пробрал до последней изменённой косточки, до каждой скрытой в коже чешуйки.
Великий дракон… сколько раз я поносила его за бездействие, сколько раз мысленно ругала, считала, что он ничего не хочет делать, не спас золотых драконов, и теперь, если у меня не ночной кошмар и не навеянные галлюцинации, он здесь.