Новое чувство перемешалось с уже кипевшей злостью, порождая во мне странную потребность закричать. Разнести здесь всё. Заговорить своим настоящим голосом, потребовать…
Я рванулась вперёд, раскидывая руки в стороны, обращаясь к источнику магии, представляя, пытаясь представить, каково это — быть драконессой с серебряными чешуйками, узкими блестящими крыльями, острыми когтями, длинными лапами и гибким хвостом.
С нелепо расставленными руками пробежав по траве, я остановилась. Сердце стучало часто-часто. Какой-то миг во мне жила надежда, что я смогу, что я преодолею всё, но нет.
Приступ ярости и надежды закончился так же быстро, как начался. Ничего я не могла требовать своим настоящим голосом, ничего не могла изменить. И Великий дракон отказал мне в исполнении самого сильного желания, без которого всё остальное не имело смысла, даже уничтожение Неспящих. Но я надеялась, что их уничтожение хоть немного меня утешит.
* * *Дрёма слетела мгновенно.
Дарион смотрел на меня. Просто стоял и смотрел.
Я открыла глаза и тоже посмотрела на него.
Сумрак гостиной с меховым диваном был лишь слегка разбавлен сиянием магической сферы. Плотно закрытые шторы не пропускали ни лучика света, не пропустили бы ни взгляда.
Дарион возвышался надо мной, я лежала — и это было так интимно!
Его глаза из-за широких радужек казались полностью чёрными, почти как у демонокотов.
Нам многое можно было сказать друг другу.
Мы молчали.
А время шло, ночь неторопливо двигалась к рассвету.
Эту тишину разбила я. Разбила вопросом, ради которого пришла:
— Что планируется в Киндеоне?
Ни единый мускул не дрогнул на лице Дариона, и поза его изменилась лишь чуть, но я поняла, что он чувствовал себя неловко и стыдился.
— Давно ты знал? — спросила глухо.
— С возвращения Ланабет, — признался он откровенно. — Но у нас нет стопроцентных доказательств того, что в Киндеоне орудуют именно Неспящие.
— Что там происходит? — Я подтянула колено к груди и обхватила его руками.
Дарион присел рядом, сильно проминая своим весом диван:
— Там живут люди.