Разговор с императором, что ли, на меня так подействовал, или раньше просто никто на башню Элора не покушался, поэтому я не злилась на вторжение.
Вдохнув и выдохнув, я расправила плечи и с независимым видом вышла из гостиной, прошла мимо гостиной с незваными гостями. Не заметив меня, они обсуждали свадебное представление. Почему в этой башне-то? Почему не в башне Арендара? Почему в этой гостиной? Кто их сюда позвал?
«Не моё дело. Это не моё дело!» — повторила я и начала уже подниматься по лестнице, но в гостиной засмеялись, и я вернулась, заглянула внутрь.
Все улыбались, были такими весёлыми, радостными: у Валерии блестели глаза, Вейра и Диора раскраснелись, Сирин Ларн выглядела непривычно умиротворённой, Тарлон с мечтательным видом что-то высчитывал на бумажке.
«Не моё это дело, пусть Элор посторонних из своей башни гоняет!» — одёрнула я себя и поспешно отступила от двери, вернулась на лестницу.
Я поднималась всё выше, а в гостиной продолжалось радостное обсуждение.
Меня это раздражало. Против воли раздражало. Хотелось выгнать отсюда всех, запереть башню, завернуться в меховое покрывало.
Вместо этого я вошла в свою комнату и распечатала окно, выглянула, втянула носом воздух.
Под окном, раскачиваясь на мохнатой холке, проехал Элор на хорнорде. Я отступила вглубь комнаты, прежде, чем он заметил меня, но Элор всё равно немного поездил под окном, словно надеялся передо мной покрасоваться.
Пришлось закрыть створки.
* * *— А я пирожные принёс. Вкусные. В форме рыбок. И ещё морских звёзд. И креветочек, — радостно поведал мне Элор."
"Краем глаза я видела, что у него в руках большая коробка, да и ароматы пряностей и фруктов расползались по моему рабочему кабинету, намекая на появление сладостей.
Но голову я не подняла, продолжила проверять расчёты по финансированию сверхурочных часов работы офицеров ИСБ, занимавшихся расследованием деятельности Фламиров, их покушения на Валерию, когда она считалась только избранной, и выявлением их сообщников.
Я делала вид, что Элора не существует — если только дело не касалось службы. Увы, это был единственный доступный мне протест против его желания уберечь меня от встречи с Неспящими в Киндеоне.
— Креветочки марципановые прямо милые, — попытался разговорить меня Элор. — И надпись подарочная, хоть взгляни…
Коробку он водрузил мне на стол прямо перед документами.