Пожилой дракон с мешком барахла буквально выскочил на меня из одной из дверей, я едва успела ухватить его за прокопчённую мантию, рыкнула в перекошенное ужасом лицо:
— Здесь кто-нибудь ещё остался?
— Только мои вещи!
— Немаги?
— Их уже вывели, — дракон затрясся и чуть не зарыдал. — Дайте мне унести мои вещи!
Я отпустила его. Он рванул дальше и выскочил в окно.
Пробегая по коридору, я всё же заглянула в несколько дверей, но правда никого не увидела. Свернула в коридорчик, в конце которого за распахнутыми дверями маячил холл.
Там раздавались голоса, и едва я вышла, Элор тут же замахал мне с верхней площадки лестницы:
— Все женщины немного вселенское зло, правда, Халэнн?! — он вёл с собой растерянную Валерию.
Сам не ведая, Элор поддерживал всё, что я ей тогда наговорила.
— В подсобных помещениях никого нет. Служащие вывели всех немагов, — отчиталась я.
Пламени в здании становилось всё больше, и оно взывало к пламени внутри меня, требовало присоединиться к этому жаркому безумству.
— Чудесно! — Элор торопливо вёл Валерию под локоть. — Сейчас выйдем на улицу и займём первые места на это представление.
— Какое представление? — не поняла она.
— «Арен буянит в Старой столице Фламиров» называется. Я эти подвывания жутко не люблю, в отличие от Вейры, так что всегда мечтал сравнять хотя бы один оперный театр с землёй. Но разрушать его просто из нелюбви к опере как-то глупо, все бы сказали, что мне просто не стоило приходить на представление, мол, не нравится — не смотри.
Элор язвил, но я знала и так, и по голосу, что он нервничал и потому болтал слишком много.
Я распахнула кем-то закрытые входные двери. Наблюдателей на площади сразу стало в разы меньше: кто-то исчез во вспышках телепортаций, большинство просто рвануло в ближайшие переулки — словно вспугнутые крысы.
— Какие все вдруг благоразумные стали, просто изумительно, — язвительно заметил Элор.
Стена за нами затрещала, он схватил Валерию и отпрыгнул на середину площади, сразу оглянулся:
— Халэнн?
Чуть присев и усилив мышцы, я прыгнула к ним, последние несколько шагов дошла.
Элор поставил Валерию на землю и восхитился:
— Хорошо горит!
Но он всё ещё был слишком обеспокоен.
На крыше плясало пламя. Арендар пробил её и высунулся наружу. За шипы на его хребте зацепились доски и портьеры. Вокруг него бушевало пламя, вспыхнуло сильнее, сжигая мусор, а я с трудом сдерживала своё.