Отведя взгляд, я приблизилась вплотную и взяла баночку. Элор ухватил меня за бёдра и поставил между своих разведённых ног.
— Кхм, — я приподняла бровь.
— У меня скула болит, губа болит, а когда держу тебя — так спокойно и почти не больно, — Элор смотрел на меня честно-честно, и что хуже всего — не солгал.
Ладно, это всего на пару минут. Откупорив крышку, я подцепила лопаточкой мазь с магической составляющей и довольно грубо мазнула по лиловому синяку.
— Ай!
— Похоже, обезболивающее не работает, можешь отпустить.
Но рыжий прохвост вообще ладони мне на ягодицы сместил и улыбнулся:
— Нет, надо дозу обезболивающего побольше!
— Наглец.
— Есть немного, — Элор, мазнув кончиками пальцев по запястью, основательнее прихватил меня за зад. Золотые глаза потемнели, выражение лица стало таким, что я ещё активнее стала втирать в синяк мазь, прямо продавливала лопаточкой, но Элор терпел, отстаивая обезболивающее действие моих ягодиц.
Отчаявшись дожать его на синяке, я придавила лопаточкой с мазью распухшую губу.
Вокруг нас резко взвилось золотое пламя телепортационного заклинания, и меня уволокло вместе с держащим меня Элором. Он едва успел отпустить мои ягодицы — и пламя так же резко осело, скрылось в полу.
Мы находились в столовой дворца.
Разгневанный император сверлил нас таким взглядом, что я едва сдержала чешую. Помимо императора в столовой были Ланабет, оторопевшая Валерия, хмурый Арендар.
— Нет, ну вы издеваетесь? — Элор возмутился совершенно искренне. — Скажите честно: вы просто все надо мной издеваетесь?
— Кто над тобой издевается? — в столовую вошёл… Видар Второй, покойный дедушка Элора и отец императора Карита. Старый, но бодрый, ни малейших следов бледности, позволявшей заподозрить, что это зомби.
Никого появление убитого культистами императора не удивило совсем, даже Элора. То есть Элор о появлении дедушки знал, но ничего мне не сказал? Совсем ничего, хотя покойные императоры у нас не каждый день воскресают. Император нынешний сверлил меня мрачным взглядом.