Лестница действительно заканчивалась небольшой площадкой, имевшей единственную боковую дверку. Ни замочной скважины, ни скоб для висячего замка. Значит, дверка должна быть открыта.
Егоров ухватился за ручку и подергал ее вперед-назад.
— Закрыто изнутри, — негромко сообщил он.
— Что будем делать? — зашептал Бойко. — Может, позвонить в управление и вызвать подкрепление?
— Подкрепление нам не помешает. Хотя бы для того, чтобы оцепить здание. С чердака наверняка есть выход на крышу, этот гад может сигануть поверху.
Олесь с сомнением покачал головой:
— Высоковато. Здание очень старое — погляди на высоту потолков.
— И все равно шанс уйти у него имеется. Ты вот что… — Егоров почесал стволом «ТТ» подбородок, — спустись вниз и прикажи Горшене, Баранцу и Киму разойтись по разным углам и поглядеть вверх. Только пусть стоят у стен и далеко не отходят. А сам позвони из регистратуры дежурному по управлению. Запроси пару машин и пять-шесть сотрудников в помощь.
— Понял.
— Только быстро, Олесь!
* * *— То есть Якова ты категорически исключаешь из списка подозреваемых?
— Да, вот именно так, как вы сказали, — категорически.
— Чернов тоже считал Иллариона своим отцом? — справился сидевший с другой стороны Васильков.
— Отец Илларион всех нуждавшихся в его помощи считал своими детьми и становился для них настоящим отцом. Для Яши Чернова и Вани Сермягина — на несколько дней. Для таких, как я, — надолго.
Кивнув, Старцев полез в карман за новой папироской.
— Ладно, с этим разобрались, — чиркнул он спичкой. — Теперь давай вернемся к моему первому вопросу: зачем ты сбежал из церкви в лес?
— Отец Илларион приказал, — потупил взор послушник.
— Почему? Он кого-то заподозрил? Или предчувствовал неладное?
Видимо, осознавая, что пришло время рассказать следователям все начистоту, Акимушка проглотил последний кусочек хлеба и начал:"
"— В Мытищах на торжественном митинге по случаю нашей Победы отец Илларион заметил страшного человека, с которым встречался до этого.
— Постой-постой, — перебил Старцев. — Он же повстречал там Ивана Сермягина.
— С Ваней к тому моменту они уже расстались. А человек этот стоял на трибуне, он узнал отца Иллариона. Отец вернулся в Челобитьево очень встревоженным и плохо спал ночь. Наутро пришел в церковь и повелел мне собираться, сказал еще, что «такие способны на любую подлость».
— Так и сказал?
— Да.