Больше тут нигде не спрячешься.
Левее станции, над насыпью и сверкавшими на солнце рельсами, действительно темнели кроны деревьев.
— Согласен. А заброшенные строения с севера?
— Вряд ли. В развалинах наверняка обосновались цыганские подростки.
— Ты прав. Про детей я как-то не подумал… — Старцев спрятал карту. — Вот видишь, какое дельное замечание выдал! Я в МУРе начал забывать некоторые приемы разведки."
"Через несколько минут друзья протиснулись меж ветвей кустарника и вошли в прохладную лесную тень.
«Никого», — глянул на товарища Старцев.
«Двигаемся дальше», — жестом предложил тот и первым зашагал к противоположной опушке.
Ощупав концом трости перемешанную с листвой траву, Иван захромал следом…
* * *Иван был среднего роста, имел худощавую, но при этом статную фигуру с широкими плечами. Лицо скуластое, треугольной формы, с цепким взглядом выразительных карих глаз.
Сложное осколочное ранение Старцев получил седьмого июля сорок третьего года. Серпантин человеческой памяти причудлив и сложен, но эту дату друзья запомнили на всю жизнь.
В ту ночь группа из шести разведчиков, перейдя линию фронта, возвращалась в расположение своих войск после выполнения важного задания. Наши дивизии удерживали рубеж обороны в районе города Рыльска и крайне нуждались в разведданных о численности и составе прорывавшейся немецкой группировки.
С первой попытки выйти к ориентиру не получилось: форсировав реку и пройдя берегом, повернули на восток у камышовых зарослей, но оказались в незнакомом месте. Посовещавшись, вернулись к руслу и начали путь сначала. Со второго раза уткнулись точно в толстый ствол березы. Далее оставалось обнять матушку-землю и проползти по ней метров четыреста.