После прорыва блокады Ленинграда в январе сорок третьего года рота НКВД, которой командовал старший лейтенант Бойко, захватила небольшой населенный пункт Никольское. В селе квартировал немецкий инженерный батальон. После боя Олесь вместе с другими офицерами осматривал брошенную противником технику и избу, где размещался штаб."
"Обстановка внутри говорила о том, что гитлеровцы уносили ноги из насиженного места впопыхах и с невероятной скоростью. На вбитых в стену гвоздях висели серые офицерские шинели и фуражки с черными околышами.
Пнув валявшуюся на полу каску, Бойко подхватил со стола автоматический карандаш и приказал собрать карты — их следовало поскорее отправить в вышестоящий штаб.
Пока взводный собирал брошенные бумаги, Олесь с интересом рассматривал редкую вещицу — блестящий металлический карандаш с прорезью и крохотной бусинкой на боку.
Автоматические карандаши немецкого, чешского, британского, реже американского производства среди офицеров Красной армии ценились очень высоко. Легкое движение, и показавшийся из отверстия тонкий грифель готов к работе. Можно разлиновать чистый лист, чтобы написать письмо на родину или составить рапорт начальству. Можно сделать отметки на карте или заполнить наградной лист.
Грифель из отверстия тонкого носика не торчал, и старший лейтенант всячески пытался его выдвинуть.
Мощности заряда миниатюрной мины-ловушки для летального исхода, разумеется, не хватило. Однако на убийство любопытного красноармейца немецкие инженеры-изобретатели и не рассчитывали. Оторвет такому ладонь — и то хорошо.
Олесю повезло. Разорвавшийся в его руке заряд не причинил большого вреда, оторвав лишь половину среднего пальца и частично раздробив указательный. Правда, в госпитале пришлось поваляться около двух месяцев — многочисленные швы на ладони и предплечье гноились и плохо заживали.
После госпиталя молодого старлея вызвали к командиру дивизии НКВД.