Где пострадал священник? Неужто на фронте? Или по пьяни куда руку сунул? В общем, не нужны были в этом деле лишние подозрения и вопросы.
Остальные относительно опытные сыскари: Баранец, Горшеня, Ким — не подходили по возрасту. Самому старшему из них недавно исполнилось двадцать восемь, а сыграть требовалось как минимум сорокалетнего.
Оставалась последняя кандидатура — Васильков. Его возраст хоть и был далек от сорока, но все остальные требования подходили идеально.
* * *Разрешение Урусова на всякого рода фантазии открывало перед Старцевым широкий простор.
Там Иван пробыл минут сорок, после чего припер в отдел подрясник, рясу, клобук, панагию, невероятной красоты наперсный крест и несколько икон в шикарных золотых окладах. Все это добро только что было взято им под расписку у начальника склада.
— Вот, надевай, — велел он Василькову, выкладывая «трофеи» на стол.
— Ну как же так?.. Да я ж это, никогда… Я и в Бога-то не верую и ни одной молитвы не знаю… — жалобно противился Васильков.
— Давай-давай, — поторапливал его Иван.
— Я даже не знаю, как все это и надевать-то.
— Для начала нужно раздеться, — едва сдерживая смех, начали советовать товарищи, — снять с себя все мирское.
— Отставить шуточки! — шикнул на них Старцев. — Лучше помогите человеку.
Кое-как дело сделалось.
— По-моему, неплохо, — отступив назад, оценил Иван.
— Чего ж «неплохо»? Совсем не похож!
— Что тебе не нравится? Высок, статен, голос поставленный, говоришь складно.
— А волосы? А усы? А борода? Я же не поп, а этот… как его?
— Расстрига, — подсказал Бойко.
— Точно — расстрига!
Старцеву пришлось согласиться:
— Да, с этим надо что-то делать…
* * *Александр Васильков попал на фронт едва ли не с первого дня Великой Отечественной. Ввиду того, что в сороковом году он успел окончить Московский геологоразведочный институт, в райвоенкомате ему вручили мешковатую полевую форму с кубарями младшего лейтенанта в петлицах и направили на передовую в должности командира взвода.