Сомнения в его искренности оставались у недоверчивого Старцева только в первые минуты допроса. Но чем дольше он слушал паренька с горящими глазами, тем меньше оставалось этих сомнений."
"— Едем в табор, — приказал он около восьми часов утра. — Мне не терпится поговорить со стариком Кхамало.
Подчиненные его хорошо понимали: разговор по душам с Кхамало может многое прояснить. Как бы это ни выглядело странно, но встреча со стариком оставалась едва ли не единственной путеводной ниточкой в расследовании преступления.
Свободных служебных автомобилей в гараже не нашлось — все находились в разъездах. Пришлось снова воспользоваться видавшим виды автобусом. Расселись по местам, поехали в сторону северной окраины. Лица сыщиков были сосредоточены; молодой цыган не скрывал радости близкого освобождения и, глядя в окно, улыбался началу солнечного дня.
Проехав часть пути вдоль знакомой железной дороги, автобус остановился на краю поля сразу за станцией. Внимание Старцева и Василькова привлекло суматошное движение в цыганском стане.
— Что у вас там происходит? — спросил Иван растерянного паренька.
Тот удивленно пожал плечами:
— Сам не пойму.
— Ну-ка, пошли…
Старцев вышел из автобуса первым, за ним с подножки спрыгнул цыган, следом высыпали остальные.
Табор снимался, цыгане в спешке покидали обжитую стоянку.
— Марко, что случилось? — крикнул Роман своему ровеснику.
Тот запрягал лошадь.
— Марко, со мной все в порядке! Скажи, что происходит?
— Ночью кто-то пробрался в шатер Кхамало и зарезал его, — ответил тот. И, помолчав, добавил: — Мы решили уйти отсюда. Навсегда.
Глава пятая
Смоленск
Сентябрь 1941 года
Прихрамывая, отец Илларион спустился по каменной лестнице и покинул здание райкома. Канонада на западной окраине города стихла, теперь то в одной части города, то в другой слышались одиночные винтовочные выстрелы.
Священника охватило недоброе предчувствие. Подобрав рясу и позабыв об ушибленном колене, он быстрым шагом направился в сторону своего храма.
По дороге он не встретил ни одного человека. Часть горожан покинула Смоленск, а те, кто остался, предпочитали на улице не показываться. Зато на полпути к храму отец Илларион столкнулся с тремя немецкими солдатами.
— Halt! — вскинул один из них винтовку.
Другой что-то сказал с кривой усмешкой и подошел к священнику.