— Еще вопросы есть?
Он чувствовал, что кафкианская машина дознания медленно, но верно затягивает его в свое липкое, душное, отвратительно пахнущее нутро, и решил изменить тактику."
"Если вести себя уверенно и грубо, они присмиреют. В конце концов, отец действительно не последний человек в городе. А он совершенно безвинно попал в дурацкую ситуацию и по ошибке поколотил этих оглоедов!
Капитан отодвинул лист бумаги. Оказывается, он не записал ни слова, лишь черкал ручкой для виду, каракули какие-то выводил.
— Пикассо, — сказал Сергей.
Капитан тяжело вздохнул.
— У тебя, парень, начинается полоса крупных неприятностей, — объявил он, пропустив реплику мимо ушей.
— Расстреляете, — дерзко предположил Сергей.
— Вряд ли. Хотя статья расстрельная, но не настолько ты влез в это дело… Лет восемь-десять получишь.
— Какая расстрельная статья?! — вскинулся Курлов. — Чего на пушку берете!
— Обыкновенная, шестьдесят четвертая. Измена Родине в форме шпионажа. Я потому и расспрашиваю — как в семье с идеологией…
Лицо у капитана сделалось мягкое, жалостливое. Сергей заставил себя широко улыбнуться в ответ. Получилось не очень Натурально, потому что губы были разбиты в лапшу и над левым глазом наросло безобразное мясо.
— Не пудрите мне мозги, товарищ капитан, — сказал Сергей. — Какой шпионаж? Какая измена Родине? Я тихомирно гулял с подругой, она пошла пописать, а тут ваши и налетели из темноты… Маски бандитские, да и рожи не лучше. Откуда мы знаем — кто, откуда, зачем… Антонину хватать стали, на землю валить, я заступился. А что мне оставалось? Ну давайте я извинюсь перед ними! Только пусть и передо мной извинятся — все бебихи отбили…
— Тебе кричали «КГБ», — негромко перебил капитан.
— Там много чего кричали, сплошной гвалт стоял. До меня и не дошло, я вижу — девку валят, платье задрано до подбородка… Будешь тут разбирать — чего кричат…
— А пистолет? — вкрадчиво спросил Агеев. — Зачем пистолет схватил?
— Да случайно вышло! Я его сразу и бросил!
— Получается, у тебя сплошные случайности.
— Получается, так, — буркнул Курлов.
— Только к нам случайно не попадают, — сочувственно сказал капитан. И снова сделал жалостливое лицо.