— А теперь быстро, — сказал Паша. — Делай как я.
Он спрыгнул с машины и пошел внутрь, в каждой руке сжимая по остову. Когда Паша перетаскивал их через порог, с вялым звуком отлетели несколько ребер. Гога смотрел, покуривая рядом с машиной…
Сначала была задымленная кухня, женщина в пропотевшем цветастом платье и фартуке.
— Делать вам больше нечего, блядины вы-ы!.. — кричала она почти жалобно. Паша на миг притормозил, бросил кости, взял большую кастрюлю с плиты и вылил ей под ноги. Женщина взвыла и рухнула на пол.
Потом был обеденный зал, человек десять-пятнадцать посетителей. Паша ухватился за коровий хребет двумя руками, хлестнул им, как плетью, по накрытому столу.
Визг. Мат. Тарелки и стаканы полетели в стороны. Посетители стали разбегаться.
Второй хребет Дрын закинул на стойку, между двумя приличного вида девчонками, похожими на студенток.
— Ты что, дебил, совсем с катушек съехал? — отчетливо произнесла одна.
Паша схватил девчонку пятерней за грудь, рывком сорвал со стула и вытер рукавицу о ее лицо. Сергей стоял как дурак посреди зала, продолжая сжимать в руках гнилые коровьи кости. Он не понимал, что происходит… не понимал, что это за идиотская игра, в которой ему приходится принимать участие.
Визг. Мат.
Девчонка плакала, сидя на полу, и в истерике царапала себе лицо руками. Ее подружку рвало.
Мужчина в светлом летнем костюме лежал на полу, перебирая ногами и оскалив зубы.
В руках у него — горлышко водочного графина.
— Вы что — совсем? Вы что? — повторяла она, глядя на Сергея выкатившимися от ужаса глазами.
«Наверное, я ему врезал», — отстранение подумал Сергей. Он в упор не помнил — когда и за что.
А Паша снова ходил по залу, деловито разбрасывая тухлые кости, переворачивая столы и стулья.
— А нехрен сюда ходить, понятно? — говорил он комуто. — Это гнилое место, здесь приличным людям впадлу находиться… Вот и все.
Вечером шофер Гога сказал, что надо зайти на Портовую, Вал Валыч к себе требует.
— Только прежде консерву отбуксуем в «Лабинку», — добавил он.
— Но уже пять часов, — сказал Сергей. — Рабочий день закончился, я переоделся.
— Ничего, там не замараешься. Всех дел-то на две минуты.
— Опять будем народ распугивать?
Гога рассмеялся.
На улице резко стемнело, в воздухе запахло газировкой — будет гроза. А в фургоне воняло по-прежнему.