С маленькой монеткой в жопе.
Маша Вешняк знает, что это такое. Или, по крайней мере, думает, что знает.
Она идет в свой итальянский супермаркет, где вот-вот закончится обеденный перерыв, на ее лице адресованная в никуда полуулыбка, она блуждающей кометой светится в толпе.
Только сейчас вместо маленькой монетки Маша сжимает толстое сучковатое полено, внутри липко и паскудно, и кровь скоро начнет стекать по ногам.
Машу порвали. Если бы Метла, этот подонок, не попал в прямую кишку, он продырявил бы ее в любом другом месте, точно.
Заметив впереди парня с сеттером. Маша быстро перешла на другую сторону улицы.
Сеттер встал в стойку, нервно повел носом. Собаки чуют кровь за километр; когда у Маши месячные, Додик так и норовит залезть под юбку…
Это не месячные. Это просто кровь, потому что Машу порвал ее лучший дружок.
Прочистил мусоропровод.
Нет, это несправедливо. Значит, что? Значит, виновные понесут наказание. Вот это будет справедливо, да.
— Он требовал, чтобы я залезла пальцем в его… Нет, не надо, пожалуйста. Нет, нет…
— Заткнись. Он свое получил.
— Мне больно. Пожалуйста… Я не думала даже доставать ее из сумочки, взяла на всякий случай, думала — если на обратном пути кто-то пристанет, то я смогу… Ты с ума сошел, не надо. Ты что?!
— Не дергайся, паскуда! Ты выстрелила первой. Ты сама стала клеиться к нему — вот что я хочу сказать.
— Не правда!! Нет!!.. Больно, дурак!!
— Заткнись, блядво…
— Ой, ой… Куда ты пихаешь, больно!
— Так и должно быть… Это наказание… Ты здорово подставила меня, сучонка.
Никто… еще… меня… так… не подставлял… Вот тебе! Вот! Хы-хы-хы…
Речь его стала нечленораздельной, Метла стал хрипеть и постанывать. Она тоже стонала, но не от страсти. В промежности что-то трескалось. Вместо двух отверстий там вполне может оказаться одно, и тогда ей прямая дорога на операционный стол. Маша слышала про такие случаи.