Взял с собой консерву, чаю налил в термос. Снова отправился в тот дом, устроился на чердаке, позавтракал с комфортом.
Весь день гулял по набережной, специально выбирал места поглуше. Дон уже в ледяной шуге, холодный ветер шумит, от него череп сводит судорогой. Надо доставать зимнюю одежду… Зато не воняет."
"Не выдержал, позвонил Светкиной маме, сказал, что ее дочь во весь рост трахается с урками и колется наркотиками. Она кричала: как вам не стыдно? Что вы себе позволяете? Но было заметно, что Светкины дела для нее уже не новость.
Вечером опять забрался на чердак, ужинал там. Видел из окошка ту девчонку. У нее хорошее лицо и фигура классная…
…Спал неважно, запах все-таки донимает, хоть проветривал уже несколько раз.
Лежал в постели, думал: может, мне стоит вообще перебраться туда, на чердак? Со всеми потрохами? Плохо, что там ни воды, ни канализации. И зимой будет холодно, если форточки не позабивать.
А утром нашел на чердаке чей-то огромный рваный носок, как раз под моей форточкой, где я обычно завтракаю и ужинаю.
Отфутболил носок подальше, с него посыпалась какая-то труха. Размер в районе 46-47. Человек, который его носил, должен быть под два метра ростом. Бомж?
Беглый? Я сейчас как Робинзон Крузо, который увидел след дикаря на песке.
Походил по набережной, поднялся к рынку, купил у черных кропаль «дури».
Позвонил Агееву, сказал открытым текстом:
— Выполнял ваши поручения добросовестно, теперь сижу в говне и в прямом, и в переносном смысле. Давайте вытаскивайте.
Тот вяло так в ответ:
— Я тебя в говно не толкал, сам влез. И вообще это не телефонный разговор.
Подскакивай, поговорим. И не бойся, никто тебя не бросит, вытащим.
Тут мне мыслишка пришла, говорю:
— Есть такой хрен, Чумаченко. Адрес запишите… Наркотиками балуется, с бандитами связан. Сейчас он мне дорогу перешел. Надо, чтобы пару лет я его не видел.
— Понял, — отвечает майор. — Ты откуда говоришь?
Тут я трубку на рычаг и брякнул. Уж больно вопрос не понравился.
Но идти к нему придется, больше деваться некуда. Расскажу все как на духу, пусть выручает.