Курлов легко вскочил на ноги, Валерия оказалась на полу у плиты, среди фарфоровых осколков, перемешанных с поблескивающими кристалликами сахара. Денис нырнул под метнувшуюся навстречу руку, ударил снизу в челюсть. Раздался неожиданно громкий деревянный треск, на голову Курлова просыпалась сухая штукатурка, навесной шкафчик качнулся назад, опасно завис на одном креплении. К нижнему углу дверцы прилипли несколько мокрых волосков.
Он расшиб голову об угол, этот ублюдок.
Сергей стоял, держась за стену, широко расставив ноги.
Денис выпрямился и провел еще один короткий удар в корпус. Голова Курлова мотнулась, с волос на стену слетела капля крови, повисла восклицательным знаком.
Он коротко переступил, шаркнул ногой и стал заваливаться на Дениса.
Денис отступил. Но гора мускулов со звероподобным лицом не падала, она надвигалась как злой рок, как судьба… Он отступил еще на полшага… Еще на шаг… Ну падай же, падай, сволочь!
В руке Курлова блеснул большой кухонный нож.
Кирпич бы разделал Холмса, как мясник разделывает свиную тушу, никакой бы бокс не помог, но удар затылком об угол шкафчика сделал свое дело: силы уходили, координация движений нарушена, выброшенная вперед рука описала полукруг довольно вяло, Холмс пнул его в колено, и наконец Кирпич тяжело рухнул на пол.
— У тебя кровь! — закричала Валерия. — Смотри, кровь!
— Погоди, погоди… Какой гад, подумать только, — морщась от боли, сказал Денис.
— Настоящий убийца…
Он будто вынырнул из страшного сна и постепенно приходил в себя, стараясь разделить явь и ночной кошмар.
Валерия попыталась пристроить смоченный марганцовкой тампон из ваты и марли под разорванную на бедре брючину. В конце концов она сильным рывком оторвала брючину напрочь, быстро промыла рану и наложила сухую повязку; золотистые волосы, вымытые только сегодня утром, были перепачканы в крови.
"— Он мне говорил, что убил кого-то… И меня угрожал убить… И тебя чуть не убил… Это счастье, что только кожу порезал…
Валерия посмотрела на Курлова. Тот неподвижно лежал поперек прихожей, зарывшись лицом в коврик. Волосы на разбитом затылке топорщились темными влажными сосульками.