И яблоко всегда падает вниз.
Сергей подумал, сейчас он бросит яблоко. Вместо этого отец тонко очистил его, ни разу не порвав глянцевитую спиральную стружку, разрезал на две половинки, одну положил на тарелку Сергею.
— Плевать сейчас все хотели на закон, — сказал Сергей. — Особенно там, где крутятся большие деньги.
— Ну, понимаешь… Есть законы и законы. Одни обсуждают, принимают, печатают в газетах, только всем на них наплевать. И есть другие… Когда я заведовал базой, мне позвонил коллега-Иван Афанасьевич Бибиков из Ставрополя.
Иначе Система нас бы отторгла.
— Это тот самый Бибиков? — Сергей указал пальцем вверх.
— Да. Потом он хорошо поднялся…
Отец замолчал и быстро прикончил свой кофе.
— Да гори оно все огнем, Серега. Сегодня я нацелился посидеть в погребке у Шварца, в бильярд погонять, а потом обставиться пивом, чтобы меня за бокалами не видно было. Или на Дон — Коников себе новую базу построил — «Хилтон» да и только! А можно катер взять… В такую жару на реке ох и клево! А ты, я слышал, сессию сдал?
— Сдал, — сказал Сергей. Особой радости по этому поводу он не испытывал.
— Так в чем дело? Пошли вместе. «Наш Вилли пива наварил и нас двоих позвал на пир…»
Пахан интересовался его учебниками и изучал хрестоматии добросовестней самого Сергея.
— Пошли. Зою возьмем, если ты не против. А если против — не возьмем."
"Зоя была постоянной любовницей отца. Давно, уже пять или шесть лет. Сергей застукал их когда-то на базе горисполкома, она смазывала отцу спину кремом для загара. Отец не смутился, он никогда особо не скрывался, даже не предупредил:
«Мол, смотри матери не говори!» Сергей, естественно, и так ничего рассказывать не стал.
В отличие от других его телок, Зоя совсем не похожа на секс-бомбу. Она на голову ниже отца, у нее белые, словно выгоревшие, волосы, ноги с выступающими вперед коленками, как у девчонки-девятиклассницы, а бедра не касаются друг дружки внутренней частью, будто она все время сжимает между ногами невидимый воздушный шарик.