Везли его в машине с зашторенными стеклами, высадили в безликом внутреннем дворе, провели через подъезд черного хода, сквозь пустынный казенный вестибюль и, наконец, посадили в маленькой комнате с матовым окном, напротив молодого крепкого мужчины, заполняющего какую-то невиданную ранее анкету. Болело разбитое лицо, ныли ребра слева… Да и справа тоже.
Казалось, на всем теле не осталось ни одного неповрежденного участка.
— Адрес прописки и фактический?
— Магистральный, восемьдесят четыре, квартира тридцать два.
— Чем занимаешься?
— Учусь…
— Где ты учишься? Отвечай как положено!
Допрашивающий старался скрывать раздражение, но иногда срывался.
Сергей тяжело вздохнул, чувствуя, как отдалось в груди и пояснице.
— Университет, журфак, второй курс.
— Журналист, е-мое. Тебя, коня, в угольную тачку впрягать надо! В армии служил?
— Нет. Отсрочка по учебе. И потом — у нас военная кафедра…
— Ясно. Армия рабоче-крестьянская, пусть и служат в ней дети рабочих и крестьян… А ты будешь пьянствовать, с девочками гулять да органам госбезопасности палки в колеса ставить… Так?
— Да ничего я не ставил… Откуда я знал…
— Объяснять все будешь попозже — следователю, потом суду, потом другим зекам.
Через полчаса объемистый бланк был заполнен и допрашивающий вышел. Его место занял другой крепыш, тоже похожий на своего предшественника. Да что у них тут — близнец на близнеце? Присмотревшись, Курлов понял, в чем дело. Эффект похожести создавали стандартные костюмы, стандартные короткие прически, стандартные фигуры, одинаковые манеры держаться, ходить, говорить, уверенные, цепкие взгляды…
Новый крепыш бесцеремонно разглядывал задержанного, контролируя каждое его движение.
— А что теперь со мной будет? — спросил Сергей, хотя еще секунду назад не собирался этого делать. Но будничное упоминание о следователе, суде, а главное, «других зеках» всерьез обеспокоило. Ему вовсе не хотелось становиться одним из них.