Отчаяние и злость распадались как атомы в реакторе, а вместо них появлялись совсем другие эмоции. Слишком темные и мощные, чтобы им противостоять. Слишком яркие для такого полутрупа, как я.
— Ври мне больше!
Больше не в силах бороться с собой, я вклинился коленом между длинных ног. Завел руки Леры над головой и взял их в замок левой ладонью.
Быстро, будто годами тренировался. Совсем без сопротивления. Как так и нужно.
— Отпусти меня!
Рассмотреть в темноте выражение лица бывшей жены оказалось сложно. Но осипший голос выдал испуг лучше мимики.
— Не спится, сладкая?
Я буквально распял ее тело своим. Чувствовал теперь, как дрожит и как напряжена. Каждую совершенную выпуклость ощущал. Каждый потрясающий изгиб.
— Я проклинаю себя за то, что пригласила тебя.
Голос Леры стал еще тише. Теперь она шипела.
— Всего лишь?
— Проклинаю тебя, что снова спас, хотя я не просила.
— Это со мной случается... да! Ничего не могу с собой поделать.
Свободной рукой я поднял за подбородок ее голову и заставил Леру посмотреть в глаза.
— Лучше бы Кристину свою спасал! — вдруг с ненавистью, громче прежнего выпалила она, и у меня от этой неожиданной, предательской ревности окончательно отключило мозг.
Ничего с этой девчонкой не получалось по плану. Ни пять лет назад. Ни сейчас.
Свет клином сошелся.
Коротило от ее губ, ее дрожи и близости со страшной силой."
"Ворвись в дом француз или СанСаныч с шашкой наголо — никто бы не остановил. А сам я притормозить уже не мог.
— Лера... — Не позволяя отвернуться, мазнул носом по щеке.
Пять лет испарились за миг.
Не было одиноких ночей в холодных камерах. Не было разъедающего нутро отчаяния. Не было скупого, молчаливого прощания.
Была лишь она одна. Чистая и нежная девочка, которую я сам учил целоваться и сам сделал женщиной.
Была моя Лера. Моя! Без приставочного «бывшая».
Такая, какой помнил.
С ее запахом, ее вкусом, ее стонами. С ее телом, от которого съезжала крыша.
С ее губами, пухлыми, нежными. Упрямыми вначале и убийственно послушными потом.
Девочка, которая много лет ждала только меня. Самая чувственная и сладкая на свете.
Жена по всем писаным и неписаным законам.
Невозможно было от нее оторваться.
Проще всадить заточку под ребра, чем заставить себя отпустить ее.
Шарик земной остановить было легче.
Я совсем не разбирал, где нахожусь и что делаю. Мучил ее рот своими губами. Шарил руками по телу. Не чувствуя, как она молотит кулаками по плечам, сминал упругие ягодицы.