В отличие от тебя и Никиты я знаю Филиппа давно. Он именно тот, кто он есть.
— Некоторые люди умеют скрывать свои мотивы и цели от других годами. Особенно если они профессионалы.
— Знаю... Один загадочный профессионал в моей жизни уже был.
— Даже не сравнивай!
— Так, может, ты приведешь хоть один довод? Хоть что-то, чтобы я могла вам обоим поверить!
— Я... — Бояринов снова уставился в монитор. Потом проверил телефон. И лишь убедившись, что звонков нет, снова перевел взгляд на меня. — Пока опасно.
— Так Филипп не просто мошенник, он еще и убийца?
Это уже переходило все границы. Стиснув зубы, чтобы не сказать еще чего-нибудь, я вынула из портфеля документы. Ровной стопкой положила на стол перед Павлом. И поднялась.
Никто не заставлял меня задерживаться в бюро. От кофе я отказалась. Так что можно было убираться.
— Весь список преступлений Фурнье будет устанавливать Интерпол. Полагаю, на это уйдет не один год.
— Преступлений, которых нет? — Уже у двери я оглянулась. — Да, такие можно расследовать годами и веками.
— Никита говорил тебе, что ты стала язвой?
Павел наклонил голову и посмотрел на меня сквозь свои неприлично длинные ресницы.
— Он столько всего говорил... А потом опять исчез без вести.
— У него...
Паша открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но собственный монитор снова его отвлек.
С пару секунд на лице Бояринова не двигалась ни одна мышца. А потом он вдруг резко облегченно выдохнул и развернул ко мне экран.
— Это машина Никиты, — объяснил Павел фото с искореженным автомобилем на обочине дороги. — За Никиту не волнуйся. Его в ней не было. Этот умник таки додумался взять себе водителя. Тот вроде бы тоже не пострадал. Подушки сработали хорошо.
— Боже... — Слова застряли у меня в горле."
"Чтобы не рухнуть на пол, пришлось доковылять до ближайшего кресла. На него и упала.
— Это случайно или?.. — прохрипела, не отрывая взгляда от экрана.
— Никита считает, что неслучайно. — Паша постучал указательным пальцем по телефону. — Но ничего больше я сказать пока не могу. И так выдал лишнее.
— Он подозревает Филиппа? — Мои губы еле двигались.
— Лера, прости. — Павел тяжело вздохнул. — Тебе правда пока опасно что-то знать. Можешь подставиться сама и подставить других. Лучшая защита — неведение.
— А за что он сел пять лет назад?
Наверное, сейчас это был не самый правильный вопрос.