- Тебе самому было не до слов.
- Как всегда стараешься меня оправдать?
Горячие пальцы нежно, едва касаясь, погладили по щеке.
- Я всегда буду тебя оправдывать.
Не знаю, зачем я это сказала. Вырвалось само.
- А если я сделаю тебе больно? - Никита наклонил голову и сурово посмотрел в глаза.
- Не сделаешь!
- В жизни случается всякое...
- Больше не случится.
- Маленькая, мужчины иногда делают больно. Без умысла. Просто потому что по-другому смотрят на жизнь. Или ради блага ближних. Твоего, например.
- А можно мне не делать больно? Даже во благо.
Я втянула шею в плечи. Совсем как на экзамене перед строгим преподавателем. А потом не выдержала и показала этому благородному умнику язык. Самый кончик.
Будто не поверил своим глазам, Никита моргнул и тут же закашлялся.
- Серьезно? - прохрипел он, и все напряжение слетело с него в одно мгновение.
- У тебя самая серьёзная жена на свете!
Пока важный адвокат Лаевский снова не занял место моего любимого мужчины, я вырвалась из его объятий и схватила мячик Демона.
- У нас вообще-то был важный разговор, а ты мне язык показала! - послышался возмущенный рев. Слишком громкий для настоящей обиды. Показной.
- А сейчас я тебя ещё бегать заставлю!
Мой драгоценный муж начал закатывать рукава, грозя расправой. Но я показала мяч псу и резко бросила пас Никите.
Отвернись он или проигнорируй, у меня ничего бы не вышло. Однако азарт сделал свое дело. Одной рукой Никита ловко поймал подачу. Замахнулся в мою сторону. Но Демон уже навострил уши.
Стоило мне крикнуть «Отбери!», он сорвался как стрела с тетивы, и весь двор превратился в стадион для гонки.
С криками.
С хохотом.
С падениями в грязь.
С поцелуями.
И многозначительными обещаниями добраться до моей попы, которые периодически мешались с проклятиями в адрес пса.
* * *Наши три дня получились сказочными. Я узнала столько нового о собственном теле, сколько не вместилось бы ни в одну книжку.
Никита сдерживался изо всех сил. Он мучил нас обоих поцелуями. Катал меня по поселку за любой ерундой.
Его несло. Меня несло. Губы, руки, тела сталкивались. И результаты этих столкновений невозможно было вспоминать без смущения.
«Этот твой свитер... Я его сожгу!» - оправдывался Никита потом.
«Пожалуйста, запирай двери. Я же не железный!» - возмущался он, когда заставал меня в душе или во время переодевания.