— Спрашиваю еще раз — кто ты такой?
— Постой, Ренен! — баронесса Элейн, отмахиваясь от бегущих следом служанок, пытающихся облачить свою “хозяйку” в платья, в одном только ночном белье, выбежала в сад.
— Баронесса, — тут же поклонился светловолосый Ренен, но сабли не убрал.
Элейн остановилась около воинов. Она смотрела на черноволосого мужчину, завернутого в плащ. И на то, как тот быстро, слишком быстро, убрал свою исписанную алыми письменами руку.
Так они и стояли, смотря друг на друга. Две пары ярких, небесно голубых глаз.
Затем, внезапно, Ренен вдруг понял, что больше уже не держит саблю у торса мужчины. Оружие, каким-то неведомым образом, вернулось ему обратно в ножны. А на его солнечном сплетении лежит рука странного мужчины.
— Сильная воля, — произнес себе под нос незнакомец, чье лицо скрывал капюшон. — добрая душа. Ты будешь хорошим отцом.
Затем мужчина повернулся к баронессе. Его взгляд проскользил от длинных, золотых волос, до живота.
— Назови своего сына в честь нашего отца.
В следующее мгновение огромная синяя птица Кецаль, взмахнув крыльями, взмыла к небу и, превратившись в синюю точку, исчезла где-то в облаках.
На земле же остались шокированные легионеры, ничего не понимающий Ренен, тихо плачущая Элейн и два обручальных браслета на гранитных надгробиях.
Задул северный ветер.
Глава 909
Глава 909
Хаджар скинул с головы капюшон. Над ним высилась гора, где он, почти девять лет назад, впервые, за долгие годы, смог пообщаться с сестрой.
Сестрой, которую он не мог даже обнять…
Хаджар, с каждым годом, становился все сильнее, но и его враги оказывались все могущественнее и могущественнее. Дерек, пока, не знал, что Лидус являлся настоящей родиной своего заклятого врага. И, тем более, ему было неизвестно о Элейн и её ребенке.
Само дитя Хаджар увидел только благодаря Взгляду сквозь потоки Реки Мира. Его отец — светловолосый фехтовальщик, Рыцарь Духа развитой стадии, не имел особой родословной или силы внутри крови (как это было у некоторых аристократических кланов), но Хаджар чувствовал в нем доброе сердце и крепкую волю.
Он станет хорошим отцом его племяннику и крепкой опорой для Элейн.
— И все же, — вздохнул Хаджар. Поднимаясь по горе, он буквально заново переживал те события, которые привели его к злосчастному обрыву. — Так и не обнял…
Обнять сестру. Сказать: “Ну здравствуй, Лучик, я дома”. Хаджар, в самые тяжелые часы своей судьбы, думал об этом не раз и не два.