Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

Глаза волшебника вспыхнули и Хаджар, не сдержавшись, закричал.

Глава 916

Глава 916

Красные письмена на его руке засветились и, ожив, пришли в движением. Они, соскальзывая с плоти, впитывались волшебными темно-лиловыми жгутами.

Хаджар кричал так, как, пожалуй, могло кричать лишь живое существо, осознающее что его заживо разрывают на части. Но при этом отнимают не плоть, а часть души. Часть его самого.

Будто кто-то могущественный, темный и страшный отрывал от него куски его собственного “я” и с жадностью их пожирал.

А затем, все, вдруг, стихло.

Боль ушла.

Она оставила за собой гниющую пропасть бездонной пустоты, в которую скатывалась надорванная, потрескавшаяся духа Хаджара. Рассеченная при рождении на две части, она всегда к ней стремилась.

Но затем натолкнулась на первую плотину — метку Духа Меча. Искусственный Дух не собирался отпускать своего послушника на тот свет и встал на пути этой бездны.

А затем появилось и истинное Имя. То, что Хаджар заслужил сам. То, что являлось олицетворением его “я”. И это стало второй платиной.

Вместе они долгие годы удерживали душу Хаджара от распада. Но сейчас, после ритуала, вторая плотина оказалась не просто вдребезги разбита, а выдернута с корнем и похищена.

Первую же Хаджар, все те же долгие годы, пробивал самостоятельно. И теперь, сквозь множество отверстий, его душа постепенно утекала внутрь голодной бездны.

— Надо же, какой интересный эффект, — Макин с любопытством разглядывал руку адепта. Недавно полностью покрытая красными письменами, теперь она сверкала девственной чистой, розоватой, даже не смуглой, как остальная часть тела, кожей.

— Впрочем…

Макин продолжил читать на распев заклинания. Его, казалось, сухие и неподвижные руки, вдруг превратились в две гибкие лозы. Сотни символов, тысячи слов, множество разнообразных ингредиентов. Все это закружилось вокруг мерцающей над книгой пилюлей Сотни Голосов.

И так, до тех пор, пока та не вспыхнула и не опустилась на тень, отбрасываемую от книги, ярким, сиреневым комочком.

— Наконец-то… — прошептал Макин.

— узри, ученик, величайшее творении алхимии со времен эпохи Пьяного Монаха! Сотни тысяч лет в этом мире не появлялось ничего подобного! Семнадцать веков и три года у меня ушло на то, чтобы её приготовить! Вся моя жизнь в этом крошечном шарике! И, приняв его, я вознесусь над этим бренным миром и увижу, что находиться там, за пределами Истинного Королевства!"

"Макин бережно поднял пилюлю и, не закрывая глаз, положил на свой вытянутый, почти змеиный язык.